– Конечно, конюх, не иначе. Отступитесь от меня, а то от духа вашего глаза режет, – высокомерно говорила жена.
Он вдруг берет ее рукоделие и вырывает его из женских рук. Бросает его на стол. И при этом снова спрашивает:
– Значит, конюх?
– Чего вам? – зло восклицает жена.
– Ничего, – говорит господин Эшбахта, крепко беря госпожу Эшбахта за локоть и вытаскивая ее из-за стола. – Просто весь день меня оскорбляют, то купчишкой зовут, то конюхом.
– Да что вам надо? – пищала Элеонора Августа.
Госпожа Ланге смотрела удивленно, как господин Эшбахта неучтиво тащит супругу свою вверх по лестнице. Без сожаления всякого, едва ли не за волосы. А та причитает:
– Не хочу я, зачем вы так грубы? Да что вам нужно от меня?
– Ничего такого, что противно было бы законам Божьим и людским, – едко посмеиваясь, отвечал ей Волков.
Он затолкал жену в опочивальню, Элеонора вырваться пыталась, да куда там. Кинул ее на кровать, лицом вниз, чтобы едкий запах конюшни не так терзал нежные ноздри графской дочери.
– Зачем вы это? – хныкала она и пыталась сопротивляться, когда он задирал ей подол. – Почему вы так злы со мной?
– Затем, что мне, фамилии вашей, моим офицерам и рыцарям… – говорил Волков, кладя могучую руку ей на голову и вдавливая ее щеку в перины, – всем требуется наследник на поместье моем. А еще чтобы знали вы, как оскорблять мужа. Хватит с меня на сегодня оскорблений, то купчишка я, то конюх. Смиритесь.
– Я вас ненавижу, – пищала из перин госпожа Эшбахта.
– Я тоже не сгораю от страсти к вам, мне просто нужен наследник, – отвечал ей господин Эшбахта. – Потерпите, сударыня.
Когда дело было кончено, он, улыбаясь, вышел из покоев и, спускаясь по лестнице, крикнул:
– Госпожа Ланге, готов ли обед?
– Эй, глухие, что ли? – кричала Агнес, приоткрыв дверь своей мастерской, где она занималась зельями. – Не слышите, что ли, в ворота ломятся?
– Слышим, госпожа, слышим, – отзывается снизу Зельда Кухман, ее кухарка. – Игнатий уже пошел смотреть, кого там черт принес.
Девушка ощутила раздражение. Ей хотелось продолжить дело свое, у нее не все получалось, да, видно, пришел кто-то к ней. Кто это может быть? Приказчик хозяина дома приходил недавно, денег получил. Может, посыльный от книготорговца? Так он бы так в ворота тарабанить не осмелился. Кто же за дверью?
И тут она узнала грубый, чуть хриплый голос человека, что любит выпить.
– Ну, хозяйка где? – гремел этот голос уже на кухне.
Послышался стук палки об пол. Да, так и есть, этот чертов болван с нечесаной черной бородой и деревянной ногой. Приятель ее господина, Роха по прозвищу Скарафаджо.
– А к чему вам госпожа наша? – поинтересовалась Зельда.
– Не твое собачье дело, – нагрубил мерзавец ее прислуге. – Иди и доложи, что я приехал от господина по делу.
Агнес вздохнула, она понимала, что важное варево нужно снять с огня, не то переварится, а там драгоценная мандрагора. А еще девушке требовалось одеться. Ничего на ней, кроме чулок да туфель, не было. Она ведь стала свой вид менять, очень ей нравилось на себя новую смотреть, поэтому еще себе зеркало купила и поставила в комнате, в которой над зельями корпела.
– Ута! – позвала Агнес негромко. – Одежду неси.
– Несу, госпожа, – отвечала служанка.
Пока Ута собирала одежду ее, Агнес подошла к зеркалу, глубоко вдохнула и тут же выдохнула воздух. И на глазах стала меняться, превращаясь в себя настоящую. Из красавицы темноволосой с формами великолепными становилась девицей худощавой, бледной, серой. Обратный переход давался ей легко – как тяжкий груз на землю сбросить. Это чтобы красавицей стать, нужно силы приложить, держать себя в красоте сложно, а вернуться к настоящему облику – дело плевое.
Пока Ута несла ей одежду, так она свой вид уже приняла. Нижнюю рубаху и подъюбник надевать не стала, причесываться не стала, чепец на волосы накинула небрежно. Авось этот Роха – невелика птица, так и пошла вниз.
Пришла, встала в дверях, дождалась, пока этот дьявол колченогий вылезет из-за стола со своей деревяшкой и поклонится ей. Только после того пошла в комнату, сказав ему:
– Здрав будь, господин Роха. Зачем пожаловал?
– Здравствуйте, госпожа. Приехал я от вашего господина, во-первых, справиться о вас.
– Со мною все хорошо, не хвораю, деньги есть, слуги мои меня чтят, – отвечала девушка, думая, что Роха опять начнет денег клянчить, как было уже не раз. – Какое же второе дело у тебя ко мне?
– Второе? – Роха как будто забыл, да тут же вспомнил. – Так кавалер просил меня забрать пушки со двора.
«Пушки? Хорошо это. Пусть, конечно, он забирает эти уродливые штуки, что едва не половину двора занимают, запыленные, грязные, иной раз так они мешают карете с лошадьми развернуться. Конечно, пусть берет их».
– Господин что, опять войну затевает? – спросила девушка, садясь в свое кресло и жестом прося у горбуньи подать вино.
– Войну затевает? Хех… – Роха засмеялся. – Да разве он без войны может? Он уже воюет вовсю. Я иной раз думаю, что не будь никакой войны рядом, так он помрет от тоски.
– Ну и как он? – спросила Агнес. – Счастлив ли?
