– Скажи, что везет ему сильно, не буду я его наказывать за обман его. – Она взяла из кошеля талер и кинула его Люббелю. – Собери стекло да отправь ему обратно. И напиши, что если он недоволен будет, так пусть приедет сюда и скажет мне о своем недовольстве. А уж я найду, что ему ответить. – Она повернулась и пошла к двери, но на ходу, головы не оборачивая, спросила: – Книги интересные ищешь мне?
– Ищу, госпожа, ищу, – невесело отвечал ей книготорговец, глядя на куски стекла на своем полу, – кажется, нашел вам «Манипуляции» Маллера.
Агнес сразу остановилась, развернулась к нему, она знала это слово:
– «Манипуляции»? Что за книга?
– О! Это знаменитая книга, инквизиция ее воспретила, за одну эту книгу можно попасть в лапы попов, – говорил Люббель. – Там писано, как управлять людьми помимо их воли и желанием своим подчинять себе слабых.
– Хочу эту книгу, – сразу сказала Агнес. Она уже умела кое-что из этого, но делала это по женскому наитию, не зная тонкостей.
– За ту книгу отдать придется много денег, – предостерег ее книготорговец.
– Сколько?
– Не знаю, не знаю, госпожа, книга это редкая, за нее могут и пятьдесят монет попросить.
– Соглашайся, – сразу сказала Агнес.
– Госпожа… – Люббель сразу перестал грустить по поводу разбитого шара, его голос стал заискивающим.
– Что?
– Мне тоже нужно на что-то существовать, мои потребности скромны, но они есть…
– Получишь пять монет, – предложила Агнес.
Кажется, эта была не та сумма, на которую Люббель рассчитывал, но спорить он не стал.
– Хорошо, госпожа, книгу я велю везти нам, по почте ее слать неразумно будет, хозяин сам ее привезет.
– Хорошо.
– И еще меня… Меня… – мялся он.
– Что еще?
– Мастер, что делал шар, будет разгневан, боюсь, что… Как бы… Он… Не осерчал и не потребовал…
– Пусть молится, чтобы я не осерчала за то, что обмануть меня хотел, – сказала Агнес. Она снова хотела уже уходить, но остановилась. – А знаешь ли ты что-нибудь о епископе Бернарде?
– Настоятеле храма Святого Николая Угодника?
– Да, о нем знаешь что?
– Богат, из рода знатного. Карета у него великолепная.
– А еще что? – не отставала Агнес.
– Больше ничего, госпожа. Я в тот собор не хожу, далеко, – отвечал Отто Люббель. – Причащаюсь в церкви, что рядом, за углом.
– Ты еще и в церковь ходишь? – усмехнулась девушка, глядя на него.
– А как же, – улыбался книготорговец, – обязательно хожу каждое воскресенье. И по праздникам тоже.
– Зачем, ты же уже душу свою погубил? Ты же детоубийца! Зачем тебе причастие?
– Выделяться нельзя, госпожа, – помрачнел книготорговец. – Никак нельзя выделяться.
Агнес повернулась и пошла из его дома. Она шла, рассеянно поглядывая по сторонам и приподнимая подол платья, когда перешагивала через лужи. И в голове девушке так и звучали слова этого ублюдка: «Выделяться нельзя, госпожа. Никак нельзя выделяться».
А ведь он был прав.
Деньги. Вот что ей сейчас было нужно. И не те жалкие монеты, что выскребала она у мелких купчишек по трактирам. А настоящие, большие деньги. Такие деньги, получив которые, ей долго нуждаться не придется. Чтобы как у господина, чтобы сундуки серебра у нее стояли дома. Сейчас она сварит зелье, продаст его за золото, выгодно продаст попу, что любит в женские платья рядиться. Другому продаст, третьему. Но тогда она станет торговкой зельями. Занятие постыдное. Как и зелья, которыми она будет торговать, пока на нее не донесут в инквизицию. Даже если и не донесут, подобных торговок на порог дома и то не всякий пустит, а ей же надо, чтобы лучшие люди ей кланялись, знались с ней, в гости ее звали.
Нет, торговку зельями никто в гости звать не будет. Позовешь такую прилюдно, так потом, случись что, и отравителем прослыть немудрено. Нет, торговать зельями она не станет. Или станет, но очень нечасто, продавая их только знакомым. Таким, как этот епископ, с которым она собиралась вскоре завести знакомство. Но для этого… Опять требовались деньги.
Агнес вернулась домой злая. Ута боялась дышать, помогая ей раздеться. Игнатий спрятался в конюшне, Зельда гремела посудой, стараясь не поворачиваться к девушке, не смотреть на нее.
А она не поспешила, как обычно, в комнату, где была ее мастерская, не занялась вываркой драгоценной мандрагоры, а разделась донага по своему последнему обыкновению и села за стол, задумалась.
Денег столько, сколько ей надобно было, просто так не найти. Купчишки с сундуками серебра не путешествуют, такие деньги у больших купцов, у нобилей городских, у банкиров. Вот у тех мерзавцев, что дом ей сдают, сундуки имеются, обязательно имеются. Жаль, что трогать их нельзя. Нет-нет, тут, в Ланне, никого трогать нельзя, тут она племянница кавалера Фолькофа. Ну а где тогда сундуки искать?
