– Она, – кивала госпожа Ланге. – И тогда она останется без поместья. Прежде чем вас изводить, нужно ей наследника родить. Законного. Тогда и поместье будет ее, станет принадлежать вашему сыну по праву сеньората, ваш наследник сделается вассалом герцога по наследству, а уж она может выходить замуж за кого захочет и будет госпожой Эшбахта до совершеннолетия сына.
– Вот оно, значит, как, этот шут собирается стать господином Эшбахта? – Волкова начинала заливать ярость. Он стал еще мрачнее, голос его сделался холоден, а слова были словно тяжелые камни. – И как же он собирается меня извести? На поединок позовет? Неужели не побоится ссору затеять?
– К чему это ему, – Бригитт едва не засмеялась, – не дурак же он, все о вас знают, что сильны вы, зачем ему рисковать на поединке, ему поместье нужно ваше, а не помереть.
– А как иначе, войной пойдет? – не понимал кавалер. – Где денег на людей возьмет?
– Вы все по себе людей считаете: поединок, война! – с укором отвечала ему Бригитт. – Говорила уже вам, вы как дитя малое, когда это Малены на поединках дрались?! Вся земля Ребенрее собрана ими браками выгодными да убийствами подлыми. Отравят они вас, просто отравят. Вы и знать не будете, когда и кто вам яда в стакан кинет.
«Верно! – Волкова как осенило. – Верно-верно, и епископ про семейство Маленов говорил, что они отравители старинные».
Он поднял на нее глаза и сказал:
– Знаю я, кто яда мне в стакан кинет.
– Да, – кивнула Бригитт. – Я тоже знаю, сама она на такое не пойдет, – она обняла его за шею, – мне поручит.
– Тебе, – согласился Волков. – Больше некому.
– Я лучше ей кину, – сказала госпожа Ланге спокойно.
– Никто никому яда кидать не будет, – произнес кавалер строго. – Нет, не опущусь я до яда, не допущу, чтобы в моем доме травили кого-то, тем более мою жену. Нет, невозможно сие.
– А что же делать станем? Будем ждать, пока она сама решится?
– Нет, поступим так, как вы сначала предлагали.
– А что я предлагала? – спросила Бригитт.
– Вызовете его сюда, а тут я его убью.
– Может, так и хорошо будет, – как-то нехотя согласилась Бригитт.
– Заманите его сюда, надо придумать только, как мы это сделаем.
– Придумаю, – отвечала госпожа Ланге и заговорила быстро, с озабоченностью в голосе: – Только убейте его как пса, на поединок не зовите, недостоин он, отравитель и вор он, раздавите его как вошь. Не нужно с ним благородным быть.
– Ладно-ладно, – обещал ей кавалер, обнимая красавицу и целуя ее в губы. – А что вы за помощь и преданность хотите?
– Чего хочу я? – сразу оживилась Бригитт. – Так со мной спать ложитесь, вот чего хочу я. И пусть все о том знают.
– Нет, этого не просите, другого чего хотите?
Она сразу вроде и расхотела просить, сидела, чуть от него отвернувшись.
– Ну, неужто другого ничего нет, что вам хотелось бы? – Он продолжал гладить ее по волосам.
– Платье хотела, в городе видела, да дорого оно.
– Сколько стоит?
– Из зеленой парчи оно, с лифом из атласа зеленого, который расшит бисером и жемчугом мелким, красивое это платье очень. Мне к лицу будет.
– Сколько стоит? – повторил он.
– Просит подлец-портняжка за него семнадцать талеров. Думаю, за пятнадцать уступит, – ответила Бригитт.
Волков встал.
«Чертов портной, и вправду подлец, такие цены заламывает, слыхано ли дело, женское платье за целое стадо коров продавать».
Кавалер нашел на полу свой пояс с кошелем, достал оттуда гульден, подошел и протянул его Бригитт. Он и заметить не успел, как быстро она схватила золотой, словно кошка лапой сгребла, секунду, меньше даже, подержала его пред глазами и спрятала в кулачке, сидела теперь счастливая.
Он нагнулся и поцеловал ее, сказал:
– Вот, гульден меньше, чем за восемнадцать талеров, не отдавайте. Вы, конечно, большего стоите, но большего я вам пока дать не могу.
Бригитт, кажется, была горда. Мало когда и мало от кого слышала она такие слова, а может, и никогда в жизни не слышала.
Когда кавалер пришел в покои, жена, конечно, давно спала. Он взял лампу и подошел к ней, встал рядом, смотрел и думал, как эта женщина, которая со своим любовником замышляет его извести, может так спокойно спать.
Следующим утром, едва завтракать сел он, прибыл гонец из Ланна. Кто ж мог ему прислать гонца из Ланна? Простой бы человек так почтой бы послал письмо, а тут гонец. То мог быть только один человек. Конечно, письмо оказалось от архиепископа. Писано, естественно, не его рукой, но оттиск имелся от его кольца:
