Видно, архиепископ опять нуждался в деньгах, а купцы юга Фринланда сверх положенного давать ему не желали. И для этого Волков должен был грабить их, чтобы они побежали к курфюрсту своему искать защиты, побежали с подарками. Только вот кавалеру сейчас не до фринландских купцов. Только их ему недоставало: с герцогом едва-едва разобрался, а уже горцев ждать надо, к ним, проклятущим, готовиться. И неизвестно, как еще на это посмотрит этот грубиян фон Финк, а то ведь и войной пойдет. И будут у Волкова не только два врага, на севере и на юге, а еще и третий на востоке появится. Случись нужда, ему и бежать тогда некуда.
Кавалер поднял глаза от письма и заметил, как на него смотрит Бригитт. Смотрела она с заметной тревогой. Рыжая красавица, видя, что письмо озадачило господина, есть перестала, сидела, замерев. И впрямь волновалась за него. Даже госпожа Эшбахта, что к его делам и к нему самому равнодушная, и та не ела, тоже смотрела на мужа.
– Мария! – крикнул он. – Тарелку человеку поставь. Гонец, садись, ешь. Увалень, монаха найди.
– Какого из них, кавалер? – отвечал Увалень, вылезая из-за стола.
– Молодого, пусть бумагу и чернила несет.
Волков отодвинул тарелку, не до еды ему стало, и госпоже Эшбахта стало не до еды. Она резко поднялась. Волков знал, из-за чего. Знал, что не будет дочь графа сидеть за столом с каким-то гонцом, в другой раз и отпустил бы ее, раз так горда, но сейчас сказал жене:
– Сядьте, госпожа моя, ешьте спокойно.
И тон его так был тверд, что перечить жена не осмелилась. Даже не возразила. Села на место. Хоть и есть уже не стала.
А он взялся дочитывать письмо от архиепископа:
Личной подписи его высокопреосвященства не было, только экслибрис – оттиск его кольца. А дальше шла приписка: «Бумагу сию по ненадобности сожгите».
Волков свернул бумагу, положил ее на стол перед собой.
Увидев это, тут же встал гонец и сказал:
– Велено мне напомнить вам, чтобы вы исполнили то, что в конце письма писано.
– Не волнуйся, ешь, все я сделаю, – обещал Волков. – Только еще раз прочту письмо.
Потом он молчал и думал. Архиепископ настаивал на грабежах, но пока кавалер не собирался затевать грабежей. Конечно, деньги ему сейчас очень нужны, очень. Но не слишком ли многого хотел от него знатный поп: и горцам докучать, и герцогу Ребенрее покоя не давать, и купчишек учить уму-разуму. И все это Волков должен делать во славу Церкви? Служение святой матери Церкви – дело, безусловно, благое, но и у кавалера свои интересы были. И уж ими-то он не собирался пренебрегать.
Если попу так надобно, чтобы Волков его купчишек потряс, то пусть и сам ему послужит. Волков смекнул, что тут у него появляется неплохая возможность…
Он собирался ею воспользоваться. Брат Ипполит поторопился и принес ему письменные принадлежности, разложил перед господином бумагу, поставил чернильницу, положил три хорошо отточенных пера и сел на другом конце стола, ожидая, вдруг что еще кавалеру понадобится. А Волков взялся писать ответ.
