– А мы кроме леса еще взяли шестьдесят корзин угля. Стоят они сейчас в амбарах, прямо на пирсах, – с радостью и не без гордости рассказывал племянник, – а от дождя древесный уголь портится, мы, конечно, его накрыли рогожами, но нужно быстрее груз в Мален везти, там отличную цену за него дают, будем иметь по двенадцать крейцеров дохода с корзины!
Волков помнил эти корзины, такие стояли в Милликоне во множестве, когда он грабил ярмарку. Те корзины были велики, едва ли не в рост человека.
– Шестьдесят корзин? – переспросил он. – А как же вы привезли ко мне в амбары шестьдесят корзин угля, да еще и леса, никак баржу нанимали?
– Нанимали, дядя, конечно, нанимали, – кивал племянник.
– А денег где столько взяли, чтобы целую баржу товаров купить? Я вам, племянник, столько денег не давал.
Племянник тут и осекся, повернулся и посмотрел на своего компаньона, мол, а что сейчас говорить?
И тут заговорил Михель Цеберинг:
– Господин, денег нам дали купцы из Эвельрата и Лейденица.
Тут пришлось Волкову удивиться.
– Прямо вот так вот просто купцы из Фринланда дали вам денег? – не верил кавалер. – Пришли вы, кланялись им, попросили у них денег, а они от щедрот своих легко выдали вам серебра на целую баржу товаров?
– Ну… – замялся Михель Цеберинг.
Он не закончил, посмотрел на молодого компаньона, и тот за него договорил:
– Они знали, что вы мой дядя. Мы им сказали…
Вот тут все и прояснилось. Волков помрачнел сразу:
– То есть вы от великого ума своего заняли под мое имя денег, взяли их и поехали за товаром… Куда вы поехали?
Купцы молчали.
– Где вы купили товар, болваны, где вы взяли лес и уголь, который привезли сюда? – уже повысил голос Волков.
– Ну, дядя… Мы поехали туда, где лес дешев… – начал объяснять племянник.
– Куда?
– В Рюммикон, дядя.
Так он и знал, так и знал. Волков помолчал и начал:
– А знаете ли вы, господа купцы, что недавно я грабил ярмарку в Милликоне?
– Да, дядя, – отвечал Бруно.
– А после этого бил горцев на своем берегу?
Племянник невесело кивал, про это он слышал, конечно.
– То есть известно вам, что я воюю с кантоном, а Рюммикон – один из городов кантона. Вы, мой племянник, тем не менее берете деньги под мое имя и плывете к моим врагам за товаром?
И юноша, и молодой купец молчали, не было у них ответа на такой вопрос. А кавалер все так же злобно продолжал:
– А знаете, что будет с вами, узнай горцы, что вы мой племянник?
Бруно потряс головой:
– Нет, не знаю.
– Узнай они об этом, так вы тотчас оказались бы в колодках на базаре в Милликоне у позорной стены. И с меня за вас требовали бы огромный выкуп и мир на позорных условиях. А с тобой, – Волков указал пальцем на Михеля Цеберинга, – с тобой и церемониться не стали бы, переломали бы все кости железным прутом да бросили бы в канаву на радость бродячим псам.
И племянник, и Цеберинг смотрели с грустью и даже со страхом, с раскаянием. Продолжать отчитывать их было бессмысленно, кажется, оба поняли глупость своего поступка.
– Подводы и меринов берите, – продолжал Волков, чуть успокоившись, – уголь везите в Мален. С купцами, что вам дали деньги, рассчитайтесь сполна. И ищите себе прибыток тут, не залезая в земли моих врагов.
– Очень жаль, дядя, – вздохнул Бруно грустно, – уж очень хороши были прибыли с леса и угля.
Прибыли. Кавалер понимал, отчего юноша так вздыхает. Прибыли. Да, прибыли ему тоже нужны, очень нужны. Он чуть подумал и спросил:
– Так вы помните тех купцов, у кого в Рюммиконе покупали лес и уголь?
– Помним. – Провинившиеся переглянулись. – Да, конечно, помним.
Волков опять немного подумал и проговорил:
– Так пишите им письма. Пишите, что я, Иероним Фолькоф, рыцарь Божий и господин Эшбахта, гарантирую им неприкосновенность на моем берегу, пусть их лодки и баржи швартуются у амбаров, что обещаю не брать пошлину с их товаров, если товары они станут продавать моему племяннику Бруно Дейснеру.
– Ах, дядя, что за прекрасная мысль! – воскликнул юноша. – Они согласятся, у них непроданных товаров горы на берегу. Говорят, что до весны так и простоят, а лесу и углю долго стоять нельзя, отсыреют.
– Да-да, господин, – поддержал компаньона Михель Цеберинг, – думаю, что поплывут они сюда, только вот не будет ли граф или герцог против, что товары мы к ним везем без пошлины в Мален.
– Так поговорите с купцами в Малене, как лучше к ним возить товары, чтобы не платить герцогу пошлины, – предложил кавалер, – тамошние купцы тоже не большие любители лишний раз платить, они подскажут. А у меня на границе таможен нет, путь до Малена свободен.
– Мы сейчас же напишем купцам из Рюммикона, дядя, – сказал Бруно и тут же призадумался: – Но кто их отвезет туда?
– Об этом не волнуйтесь, идите пишите, – ответил Волков. – Кстати, племянник, в этом доме покоев лишних нет, будете жить в старом доме, там живут господа кавалеристы, не ссорьтесь с ними.
– Да, дядя.
Когда купцы ушли, Волков крикнул:
– Максимилиан!
– Да, кавалер, – пришел в обеденную залу оруженосец.
– Найди-ка мне Сыча, давненько он мне на глаза не попадался.
– Он в новом кабаке прохлаждается целыми днями. В кости там играет да с бабами гулящими валяется на конюшне.
