Мы уже говорили, что в народном понимании русской судьбы, как в научных работах, так и в художественных произведениях Дмитрия Балашова, прослеживаются явные фольклорные истоки. Стихотворение, процитированное нами, показывает, что и свою собственную судьбу он не отрывал он этих истоков.
Стихотворение это очень сильное.
Правда, сила его не в лиризме, а в том беспощадном и по-народному безжалостном отношении к отжившему, отмирающему.
Поколения должны заменять друг друга, и в словах: «Детям жить! Не мешай укрепляться иному!» – скрыта, хотя и горькая и жестокая, но безусловная житейская истина. Личностное сопротивляется этому, но сопротивление возможно только в художественном пространстве лирики, герою же предлагают «запомнить не книги свои, а свои, на закате, стога», то есть вернуться в безликую глубь народной жизни – безболезненно и спасительно упокоиться в
Народное, без сомнения, почерпнутое из фольклора отношение в отдельной личности мы обнаруживаем и в романах Дмитрия Михайловича Балашова.
Для его героев не важно, что они могут. Конструктивнее, важнее то, чего герои не могут…
Например, любимый герой Дмитрия Балашова ратник Федор
Отметим тут, что образ Федора в романе «Младший сын» сопряжен с фигурой его одногодка, товарища по детским играм, Козла.
В отличие от Федора, он сумел преодолеть «несчастливую»
– А я не хочу никого кормить, я хочу сам жрать! – говорит он Федору, вернувшись из Сарая.
И напрасно растолковывает ему Федор, что человек до тех пор и человек, пока есть своя земля и воля.
Козел не слышит, не может услышать его слов.
Он предал свою землю, и душа его мертва.
«Счастливое» обретение способности преодолевать врожденную
Такой человек не просто мертв сам, но он еще и распространяет смерть…
Этот Козел и сожжет дом Федора…
Тот самый дом, который Федор начинал строить посреди романа, дом, который стал смысловым фокусом повествования.
Образ строительства развивался и дальше, включая в себя и московское, устраиваемое, как дом, княжество Данилы. Этот образ охватывал весь роман: ведь борьба в нем идет между сыновьями Александра Невского, внутри одного дома…
И вот, подожженный Козлом, сгорает этот дом Федора…
Татары, приведенные Андреем Городецким, сжигают Москву.
Картина пожара жутка и трагична: «Ночью багровые отсветы полыхали над городом. Птицы, чьи гнезда сгорали вместе с жильем, вились в воздухе, падали в огонь»…
Пребывание Балашова в Чеболакше, как мы уже говорили, тоже оборвалось пожаром…
Зимой 1983 года, после завершения романа «Великий стол», дом в Чеболакше сгорел, уничтожив уникальную, собираемую десятилетиями, балашовскую библиотеку.
Наверное, дом Дмитрия Михайловича Балашова горел так же, как и дом Федора.
Но в романе сгорели только стены дома, а сам дом остался, ибо неуничтожима возникшая духовность, неуничтожим тот выработанный веками порядок жизни, который даже слабых людей заставляет быть сильными, учит их умению «огоревывать» любую беду.