«Эх! Чтобы достать эти клятые доллары, пришлось ликвидировать вклад в сберкассе. Никак не удавалось Геннадию Васильичу собрать себе на похороны, чтобы своих не вводить в расход! Прежние сбережения съела инфляция, эти… Пришлось, что жальче всего, корову продать, и новый выходной синий костюм. Да еще Антон этот, которого все боятся, потребовал с него, с отца, вместо пятиста пятьсот пятьдесят долларов, проценты, вишь, за месяц набежали! (Вот тогда-то и пришлось расстаться с костюмом.)
– Ты ему все вернул? – спрашивает сын.
– Все, Венюшка! Да еще и лихву пришлось дать пятьдесят долларов.
– Собака! – ворчит сын и спрашивает, помедлив: – Деньги взаймы достали?
– Корову продали, Венюшка, – с тихим упреком отвечает отец».
И Венюшка, хотя многие черты его, несомненно, и списаны с родных сыновей, это тоже собирательный образ молодого человека, вступающего в жизнь новой перестроечной России, к которой его не готовили ни в школе, ни в семье.
«Ну ладно, я выйду отсюда, деньги эти тебе отдам! – возражает сын нарочито бодро. – В Киев съезжу, там должен товар прийти из Германии. Расплачусь с тобой и за машину, и за все разом!
Сын говорит уверенно, а у отца на душе тоскливое ожидание новых бед. Он знает про себя, что никаких денег сын ему не вернет, что «товар» этот (что за товар?) в лучшем случае получит не Венька, а тот самый Антон, а ему, отцу, придется еще давать Веньке деньги на поездку в Киев, о чем он думает с тихим ужасом – денег нет совсем, и уже взять не у кого!
Помедлив, отец заговаривает о самом больном, ради чего он сегодня прежде, чем заглянуть в палату, ходил беседовать с врачом. Сын явно бегает от набора в армию, и это отцу тяжелее всего. Ведать, что рослый парень, сидящий рядом с ним в красном больничном кресле, еще и симулянт, вовсе непереносно».
Мы уже говорили, что последние рассказы Дмитрия Михайловича Балашова, независимо от какого лица они написаны, следует отнести к жанру исповедальной прозы.
Не важно, что интеллектуальный уровень Геннадия Васильевича, конечно же, гораздо ниже уровня писателя и ученого Д.М. Балашова. Исповедь-то писателя не об этом, в том покаянии, которое захватывает его, образовательный уровень не играет никакой роли.
Просто не сумел герой рассказа, как и сам Дмитрий Михайлович, объяснить что-то важное сыновьям, не хватило сил, времени воспитать их такими, чтобы они могли не сгибаясь пройти через любые испытания жизни.
И какие бы объяснения ни подыскивал тут Геннадий Васильевич или сам Дмитрий Михайлович, они не снимают с него – это и автор, и герой рассказа понимают совершенно определенно! – ответственности.
«Зарабатывал когда-то Геннадий Васильич! Было! До перестройки этой самой. А теперь рубить углы да бревна ворочать уже и невмочь! И с Галиной почто ты разругался, сын! Я-ить и женился, почитай, тебя ради! Чтобы не был в забросе, в грязи да во вшах… Эх, Венька, Венька! Ласковый ты был и чуткий ко всякому рукомеслу. Вспомнить, как мы с тобою фундамент клали, – сердце радуется! Хотелось выучить тебя, чтобы стал большим человеком…
Когда упустил? Когда, в чем недосмотрел? Может, надо было временем и не жалеть сына (все ведь боялся оторвать от ученья, летами давал отдыхать!), а брать с собою на шабашки, где все работают, себя не щадя, по четырнадцать часов кряду, и где не с кем было бы Веньке гулять и бражничать! Пока силы имел, пока ездил… Все бы ты был под присмотром отцовым! И мастерством овладел, плотницкое дело, оно завсегда потребное! Не узнал ты, сын, вкуса настоящего труда! Все через веревочку прыгал, вот и допрыгался! А думает, поди, что старик-отец глуп. Все они мечтают без труда в рай заскочить, всякие енти иномарки у их только и на языке…
И что ему делать с Венькой теперь? Иные советуют из дому выгнать: пусть, мол, на своем коште поживет! А как выгонишь! И права того у меня нет, прописан дак! Да и сам не могу– родная кровь!..
А заставить работать как? Крестный нудит: «Балуешь ты его!» – Балую, конечно! Ныне и сам вижу, куда пошло! Тем-то, приятелям Венькиным, что! Председателев сын на даровом бензине цельными днями по деревне на мотоцикле гоняет, и уему ему нет, а и городские дружки под стать. А мой-то несмышленыш все ладит не хуже других быть, ну и тянет с отца! Добро у соседей воровать не начал! А и начнет – как узнать? Узнаешь, когда в наручниках поведут! И что сделать с тобою, Венюшка, и как помочь? Просвети, Господи, старую голову мою! Максим Лексеич говорит, что взял бы его к себе, на автобазу, да только права надобно прежде получить!»
Рассказ «Сын» весь состоит из невеселых мыслей Геннадия Васильевича, которыми никак не может он достучаться до сына.
И больно сознавать герою рассказа, что он уже потерял сына, страшно думать, что будет с сыном, когда он все-таки уедет от него, а еще страшнее думать, что будет с ним, если сын останется дома…