«Отец слушает его и почти верит. Так хочется верить ему, прямее-то сказать! – что все беды пройдут, что Венька остепенится, поступит на работу, начнет приносить деньги в дом, после чего и Галя потишеет, не станет на него сердце нести… И будет у них вновь дружная семья и мир в доме. И так не хочется думать, что ничего этого не произойдет, и что кончатся все мечты сына о роскошной жизни, которую показывают им каждый день по «ящику», обыкновенной тюрьмой, а там – сын станет являться домой раз в три-четыре года, зверски пить, водить своих лагерных дружков, а те учнут таскать из дому что попадя, на любой упрек замахиваясь в ответ ножами, а там и Галина, не выдержав, уедет с детьми к матери, в Старую Руссу, и останется он, сивый дурень, один, и, возможно, тоже начнет пить, и когда-нибудь, как в нынешние морозы, найдут его замерзшим где ни то за коровниками, у бревенчатой стены кормокухни, а сын… Сына к тому времени прирежут в лагере, поспорив за карточной игрой, и будет то лучшим выходом для него, как и смерть для его бесталанного родителя, который ни Берлина не брал, ни целины не подымал…»
Мы уже говорили, что Дмитрий Михайлович многое мог…
Мог быть заботливым и добрым, а мог – вспыльчивым и грубым. Иногда – чаще всего в своих книгах! – он был мудрым, а порою – это уже в реальной жизни – казался близоруким и недалеким.
Вспоминают, как в девяностом году Дмитрий Михайлович восторгался Борисом Ельциным, тем самым, про которого два года спустя скажет, что никогда бы не подумал, что можно так быстро и так бездарно промотать все богатства России…
Но человек вообще может многое…
Конструктивна невозможность чего-либо…
Дмитрий Балашов не мог не писать романы.
Он, рожденный в России,
– По романам отца многие пришли к православной вере… – рассказывает его сын Василий Дмитриевич Балашов, – но сам он долго не был церковным человеком… Он декларировал, что русский человек должен быть православным, но церковь и молитву оставлял старушкам. В его романах, если внимательно перечитать их, прослеживается эта борьба ума и сердца… И тем не менее процесс духовного созревания шел в нем… А человек, который вооружается познанием Бога, становится опасным для сил зла и поэтому вокруг него и сгущались тучи. Много раз отец попадал в автомобильные катастрофы, случались с ним и другие неприятности… Но Бог берег его, давая время постигнуть самое главное. Последний год отец почти физически ощущал это… Он лихорадочно торопился доделать то, что не успел… Он объехал всех своих внуков… Дописал последний роман… Доделал дом в Козыневе… Но меня, как православного человека, больше всего радует, что в самом конце жизни, буквально за неделю до трагической кончины он успел исповедаться и причаститься. И сейчас мы можем говорить, что умер он православным человеком, церковным человеком…
Продолжая нашу мысль, скажем, что Дмитрий Михайлович
Разве не об этом он писал за десятилетие до своей кончины…
Через одиннадцать лет совместной жизни Балашов обвенчался со своей женой Ольгой Николаевной.
«Я, наконец-то, «дозрела», – рассказывает она. – Роспись росписью, а венчание – это очень серьезный шаг для меня. Все думала, могу ли взять на себя такую ответственность – ведь теперь мы отвечали друг за друга перед Богом. За Дмитрия я не волновалась, а за себя боялась, вдруг подведу, что-то сделаю не так».
Не подвела…