Она была рядом с Балашовым, может быть, в самые его трудные годы, до последних дней…
Мы живем, если можно так выразиться, при последнем блеске вечерней зари древней устной культуры русского народа. От нас зависит, будет ли, и насколько сохранена народная культура прошедших веков. По-моему, перед величием одного этого факта все мы должны чем-то поступиться, что-то отодвинуть, какие-то мелкие, скажем, карьерные соображения попросту забыть, дабы выполнить главное…
«Государи Московские» – незаурядный пример в современной отечественной исторической романистике… – писал Лев Николаевич Гумилев. – И хотя каждый из этих шести романов можно прочесть в качестве самостоятельного произведения, все вместе они представляют собой целостное, неразрывное историко-художественное полотно, охватывающее огромный и крайне значимый в отечественной истории промежуток времени – с 1263 г. (смерть кн. Александра Ярославина Невского) до середины XIV в. (создание Московской Руси и Великого княжества Литовского). И эта столетняя историческая картина со многими десятками исторических и созданных воображением писателя лиц воссоздана Д.М. Балашовым
Действительно…
Выстроенное Дмитрием Михайловичем Балашовым здание эпического повествования, рассказывающего о рождении государства Российского, поражает своей красотой и гармонией. Сюжетные линии, пронизывающие все романы цикла, создают целостную картину жизни русского общества XIII–XIV веков…
И приходится только сожалеть, что и этот самый главный труд Балашова, остался незавершенным…
«Силы уходят, время уходит, но этот отрезок русской истории я завершил – уже вышел седьмой роман «Государей…» – «Святая Русь», завершающий рассказ о XIV веке, – говорил сам Дмитрий Михайлович Балашов незадолго до своей кончины. – Часть своей работы я выполнил, но лишь часть. Таким образом, если рассматривать мою жизнь последовательно, то можно констатировать, что ни в одном звене она не состоялась. Я не закончил «Государей Московских» – «карамзинский» цикл, как планировал, у меня не получился; не получился и мой свадебный цикл. Как журналиста меня быстро «прикрыли», хотя я мог писать критические статьи, рецензии об архитектуре и живописи – это мне понятно и близко, но и это тоже не состоялось.
При том, что я – автор девяти романов, нескольких серьезных работ по фольклористике, сборника баллад, сборника сказок, двух сборников свадебных обрядов, при всем этом у меня внутреннее ощущение, что я –
Эта самооценка своих свершений могла бы быть воспринята, как преувеличенная скромность, даже как некое кокетство крупного ученого и большого писателя, но слова эти были произнесены почти накануне завершения жизненного пути, и отнестись к ним нужно со всей серьезностью.
Почему в конце жизни у Балашова возникло ощущение о себе как о
Облепившие полуспившегося Ельцина молодые реформаторы жадно и торопливо спешили сколотить состояния, обворовывая в первую очередь как раз пенсионеров.
Разумеется, Дмитрий Михайлович пенсионером никогда не ощущал себя. В перевалившем шестидесятилетний рубеж Балашове по-прежнему бродили немереные силы.
Но теперь эти силы были направлены не на завершение грандиозной эпопеи, а прежде всего на поиск
В девяностые годы Дмитрий Михайлович из приверженца Ельцина превращается в сторонника Зюганова, пишет письма и статьи, агитируя за КПРФ, но внутренне осознает, что и это не его место.
Очень много в эти годы Балашов ездит по свету.