Дмитрий Устинов. Главком советского ВПК полностью

В самом начале боевых действий советские войска уверенно продвигались вперед, завладев рядом населенных пунктов на Карельском перешейке и в Заполярье, где удалось отрезать Финляндию от выхода к Баренцевому морю. Однако уже в первой половине декабря части РККА уперлись в линию Маннергейма, прорвать которую сходу не удалось. Выяснилось, что агентурные данные о финских укреплениях были, мягко говоря, неполными, и у войск не хватает крупнокалиберной артиллерии для того, чтобы выбить врага из бетонных дотов[78]. Результатами первых попыток штурма стали лишь десятки тысяч раненых, убитых и получивших обморожение. Ко второму этапу наступления командование решило подготовиться более основательно.

Кавалер ордена Ленина директор завода «Большевик» Д. Ф. Устинов 1939. [Из открытых источников]

Уже вскоре эти события напрямую отразились на судьбе Дмитрия Устинова. В один из зимних вечеров декабря 1939 года он находился в цеху, когда узнал, что Жданов срочно вызывает его в штаб Ленинградского военного округа.

«На Карельском перешейке наши войска при поддержке авиации и флота продвинулись примерно на 65 километров и вышли к линии Маннергейма. Но прорвать ее с ходу нам не удалось. В частности, встретились непредвиденные трудности с разрушением укреплений. Я думаю, вам, Дмитрий Федорович, следовало бы в ближайшее время поехать на фронт. Надо на месте посмотреть и посоветоваться с военными товарищами, чем бы завод мог помочь в этом деле. Возьмите с собой двух-трех инженеров. Только оденьтесь потеплее», – быстро напутствовал Жданов прибывшего директора «Большевика» в ходе инструктажа в штабе[79]. Времени на раздумья не было. Уже следующим утром Устинов вместе с новым главным конструктором завода Е. Г. Рудяком и инженером-конструктором Г. П. Волосатовым выехали на фронт на автомобиле. Любопытно, что за рулем машины во время той поездки оказался Николай Быстров – шофер, с которым впоследствии Устинов ездил во время Великой Отечественной войны и еще несколько лет после Победы.

Советские солдаты на территории разрушенного дота, прикрывавшего подступы к Выборгу и входящего в систему оборонительных сооружений линии Маннергейма. 1 августа 1944. [РИА Новости]

В районе боевых действий делегацию завода приняли командующий – командарм 2-го ранга, генерал-лейтенант К. А. Мерецков и член Военного совета армии, второй секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) Т. Ф. Штыков. Речь пошла о дотах финнов, которые сделаны из очень прочного бетона. Обычная артиллерия их не брала. У многих дотов боевые казематы со стороны амбразур укреплялись броневыми плитами в несколько слоев. Железобетонные стены толщиной в 1,5–2 метра покрывались двух-трехметровым слоем уплотненного грунта. И с ними наша артиллерия справлялась слабо. Мерецков просил что-нибудь придумать для повышения проходимости орудий большого калибра к переднему краю и возможности вести огонь прямой наводкой. А еще лучше, если бы появился специальный бетонобойный снаряд. Это решило бы многие проблемы. Устинов пообещал военным оказать действенную помощь в кратчайшие сроки.

В цехах эвакуированного Ленинградского завода «Большевик» налажен ремонт артиллерийских орудий. 1 ноября 1943. [РИА Новости]

Через несколько недель артиллеристы начали получать модернизированные тяжелые орудия, которые можно было подтягивать ближе к переднему краю, чтобы бить прямой наводкой. А разрушительная мощь боеприпасов возросла в разы. Кто мог знать тогда, что за первым фронтовым заказом Дмитрию Устинову предстояло выполнять еще сотни и тысячи других, не менее сложных и во много раз более срочных, заказов. К февралю запрос фронта удалось удовлетворить. К началу второй фазы операции по прорыву линии Маннергейма Красной армией на Карельском перешейке было сконцентрировано 3930 орудийных стволов всех систем, включая минометы. Предполагаемая плотность огня должна была составить 75–85 орудий на километр[80].

Советские войска проходят по улицам освобожденного Выборга. 20 июня 1944. [РИА Новости]

Едва ли не главная роль в уничтожении фортификаций отводилась 203-мм гаубице Б–4, которая выпускалась на «Большевике». За мощь огневого удара финны назвали орудия «сталинские кувалды», а красноармейцы – «карельский скульптор», так как после взрывов крупнокалиберных снарядов менялся ландшафт местности. Сначала эти орудия ударами мощных осколочно-фугасных снарядов разрушали «подушку» укрепления, оголяя бетонные конструкции, а затем размалывали их бетонобойными снарядами[81].