В тот же день был утвержден «Мобилизационный народнохозяйственный план на III квартал 1941 года»[133], который заменил утвержденный до начала войны план развития народного хозяйства на этот период. Дмитрий Устинов принял самое непосредственное участие в подготовке этого документа. Согласно плану, производство военной техники надлежало увеличить на 26 %, а объем капитальных работ в народном хозяйстве в целом предписывалось сократить в связи с перераспределением металла в пользу предприятий ВПК. Все доступные ресурсы сосредоточивались для строительства новых оборонных предприятий в Поволжье, на Урале и в Западной Сибири. Рыночный товарооборот сокращался на 12 % вследствие перераспределения товаров в пользу армии и флота, а часть уже намеченных к производству металлорежущих станков должны были передать не гражданским ведомствам, а НКАП и НКВ[134].
Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об утверждении мобилизационного народнохозяйственного плана на III квартал 1941 г.». 30 июня 1941. [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 660. Л. 39]
Постановление СНК СССР № 1718-786 сс «О мобилизационном народнохозяйственном плане на III квартал 1941 г.». 30 июня 1941. [ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 10бсч. Д. 22. Л. 4–8 об.]
Стоит также отметить, что именно в период подготовки мобилизационного плана на третий квартал Дмитрий Устинов впервые с момента своего назначения был вызван к Сталину. Это случилось 28 июня вечером, за два дня до утверждения плана. Одновременно с ним в кабинете, помимо самого Сталина, находилось практически все политическое и военное руководство страны: руководитель НКВД Берия, народный комиссар иностранных дел Молотов, секретарь ЦК Маленков, нарком обороны маршал Тимошенко, начальник Генштаба генерал армии Жуков, нарком ВМФ адмирал Кузнецов[135]. Детали состоявшегося на том заседании обсуждения неизвестны, однако можно с высокой долей уверенности предположить, что в числе прочего в тот день обсуждалась финальная редакция мобилизационного плана. Конечно, Устинову приходилось бывать на приеме у вождя и в период директорства на «Большевике», однако случалось это всего пару раз, и всегда он был в сопровождении своего руководителя – главы Ленинградского обкома Жданова. На этот раз Устинов принимал участие в совещании у главы государства уже как полноправный член правительства. Впоследствии он был частым гостем в кабинете вождя. Дело в том, что параллельно с плановыми и организационными изменениями проводилась и работа над ошибками, допущенными в период подготовки к войне. Сталин назначил молодого наркома ответственным за ликвидацию сразу нескольких провалов военной промышленности. Устинову приходилось то налаживать массовый выпуск пистолетов-пулеметов, то ускорять производство противотанковых ружей, то восстанавливать свернутое перед войной производство противотанковых пушек. Задания от Сталина поступали одно за другим, и промедление по каждому из них грозило не только суровым наказанием, но и потерями на фронте.
Первое сверхсрочное задание не заставило себя ждать. На одном из заседаний ГКО 6–7 июля 1941 года Сталин обрушился с критикой на руководство Наркомата обороны, в частности на маршалов Тимошенко и Кулика, за их недальновидность, ставшую причиной отказа от производства противотанковых ружей. После заседания он вызвал к себе наркома вооружения Устинова и сразу перешел к делу:
«
–
Так и было сделано. Наркомат вооружения поставил задачу по разработке противотанкового ружья В. А. Дегтяреву и С. Г. Симонову. Менее чем через месяц опытные образцы были готовы и прошли испытания. Устинов вспоминал, что Сталин выслушал его доклад с большим интересом и задал немало уточняющих вопросов:
