Дмитрий Устинов. Главком советского ВПК полностью

Первый самолет был успешно сбит в ходе испытаний системы уже в мае 1953 года, а к 1955 году С–25 поставили на вооружение – и вновь при прямом участии Дмитрия Устинова. Выяснилось, что для обслуживания действовавших в составе ЗРС радиолокационных станций Б–200 требуется много высококвалифицированных специалистов, которых в армии нет. Министр быстро решил проблему. Он направился в занимавшееся вопросами радиолокации НИИ–20, подконтрольное его ведомству. Зампред Военно-промышленной комиссии при Президиуме Совмина СССР в 60–80-х годах, а на тот момент аспирант НИИ–20 Л. И. Горшков вспоминал об этом визите:

«Как-то в зал заседания института пригласили всех аспирантов. Вошли директор института Герасимов и Дмитрий Федорович. Поздоровавшись, Устинов сказал, что в соответствии с решением правительства в связи с осложнением международной обстановки принято решение о создании первой в нашей стране защитной системы С–25.

В системе С–25 предполагается использовать разработанную КБ–1 зенитно-ракетную станцию Б–200. Станция очень сложная, и для ее настройки и постановки на боевое дежурство требуется большое количество квалифицированных специалистов. В связи с этим коллегия министерства приняла решение всех аспирантов института командировать на объекты, где они должны будут возглавить работу по настройке станции Б–200»[217].

В результате все радиолокационные станции были укомплектованы необходимыми специалистами в кратчайшие сроки.

Всего за 10 лет под руководством Устинова СССР обзавелся ракетным щитом, который на тот момент не имел аналогов в мире. Однако работа по указанным выше направлениям породила множество экономических проблем, часть из которых стала характерной чертой советской экономики. Новые разработки требовали огромных расходов, и это, безусловно, шло в ущерб развитию гражданского сектора и, следовательно, нарушало баланс между различными отраслями. Если выстрел из пушки на пике производства снарядов во время войны был сравним по стоимости с ценой пары сапог, то испытательный запуск ракеты в послевоенные годы обходился в разы дороже – за эти деньги можно было обновить материальную базу целого совхоза.

Холодная война спровоцировала гонку вооружений, которая предопределила отставание гражданского сектора экономики от военного на годы вперед. Послевоенное восстановление СССР проводилось в условиях постоянного роста расходов на создание новых отраслей ВПК.

«Теперь можно открыто и прямо сказать, что значительная доля трудностей, пережитых нашим народом в первые послевоенные годы, была связана с необходимостью мобилизовать огромные людские и материальные ресурсы, с тем чтобы сделать все возможное для успешного завершения в кратчайшие сроки научных исследований и технических проектов для производства ядерного оружия», – заявил в начале 1980-х президент Академии наук СССР А. П. Александров, принимавший непосредственное участие в советском атомном проекте[218]. К сказанному академиком можно добавить, что не менее накладными для народного хозяйства стали разработка средств доставки нового оружия, то есть баллистических ракет, стратегических бомбардировщиков и подводных атомных ракетных крейсеров, а также создание радиоэлектронных компонентов для нового оружия и техники.

Точных данных о том, какую цену СССР пришлось заплатить за ускоренное создание атомной, ракетной и радиоэлектронной промышленности нет, однако анализ данных из целого ряда документов послевоенного периода позволяет хотя бы примерно оценить масштабы этих затрат. Судя по отчетам, в течение 1946–1955 годов на разработку, испытания и освоение производства реактивной и ракетной техники планировалось израсходовать 1,5 млрд рублей в ценах 1945 года, а на деле было израсходовано 3,5 млрд рублей, но уже в ценах 1952 года[219].