Гуляли с приятелем по Арбату, и он сказал мне, что в новый год был у знакомой, и она залезла к нему в трусы, не одолжу ли я ему денег на презервативы. Я растерялся и не знал, что ему сказать, потом, чтобы не ударить его, начал ломать карандаши, которые были у меня с собой в сумке, tretet weg vom herde es ist worden spät.
Нашли бабушке, которая очень хотела обратно к себе в Текстильщики, сиделку, которая будет с ней там жить. Стали бабушку собирать, она устроила истерику, плакала, говорила, что не хочет в Текстильщики ни одна, ни с сиделкой, что вообще не хочет жить, и так кричала, что к нам прибежали испугавшиеся за нее соседи. Когда она, наконец, успокоилась, мать ей говорит: Но ведь ты сама этого хотела. —
У матери сослуживица ухаживала последние шесть лет за тяжелобольной старой родственницей, которая жила в большом доме под Москвой.
1 декабря родственница поела, прилегла на диван и умерла.
Сослуживица сказала моей матери, что когда она поняла, что ее родственница умерла, то повернула ее на спину, закрыла ей глаза и подумала, что это лучший новогодний подарок.
Я купил недавно раков и посадил их на ночь в ведро, они там копошились и стучали по ведру клешнями, я смотрел на них и думал, что в запруде на Москве-реке недалеко от нашего дома, когда я ходил в школу, тоже водились раки, там раньше была очень чистая вода. Раки — символ темных сексуальных желаний и смерти. В кипятке, становясь красными, раки тихо пищали.
Вчера гуляли с Аней, собираемся домой, взял ее на руки, она задрала голову, посмотрела на небо и говорит: Ууууууу-уууууух, звезды! В небе. Звезды. Уууууууух! И там звезды! И там звезды!
Я уверен, что человека, если порубить его на мелкие кусочки, можно спустить в унитаз.
Не видел Аню всего два дня, а она начала так хорошо и связно говорить — рассказала мне все, что сегодня делала, и как по мне скучала, и как дяди убирали снег на улице, а она каталась на санках.
Выпил полбутылки коньяка и лежал на кровати, и вдруг мне в голову пришла мысль выброситься с балкона, и несколько секунд очень хотелось выйти на балкон, но было
Последние недели замечаю — пропадает время. Посмотрю на часы. Пойду в комнату или начну искать книжку или сделаю себе кофе, или вымою посуду — потом снова посмотрю на часы — и оказывается, что, пока я ходил из комнаты в комнату, или искал книжку, или варил кофе, или мыл посуду, прошел уже час или даже больше; и так изо дня в день, и я совершенно не удивлюсь, если завтра выйду из комнаты в коридор, дойду до ванной, почищу зубы перед сном, вернусь обратно в комнату и обнаружу, что уже наступил 2012 год. Когда я был подростком, я подсчитывал, сколько лет мне будет в 2000 году, думал, как же долго еще до 2000 года жить, каким же я буду в 2000 году старым, а уже почти 10 лет с 2000 года прошло.
— Что у тебя в сумке?
— Книжки.
— А мишки?
— Ты хочешь, чтобы у меня в сумке жили мишки?
— Да.
Стал читать «Антона Рейзера», ведь это роман, который открыл сентиментальной культуре детство. Увы, в книжках детство очень быстро проходит — двадцать, тридцать страниц — и детство кончилось!
Пушкин зимой залезал в бочку со льдом и подолгу в ней сидел. Но и лед не помог ему отбелиться.
Приятель продолжает покупать презервативы на мои деньги и не видит в этом ничего предосудительного, говорит: ведь ты же не хочешь, чтобы от меня кто-нибудь залетел.