— Хрень все это. — Он пнул банки с супом-напитком. Вода зашипела на углях. Поднялся столб пара. Вика с обидой посмотрела на него — она же старалась. — И это хрень. — Его лук и стрелы тоже отправились в костер.
— Ты чего? — встрепенулся я.
— Это не то, что нам нужно. То, что нам нужно, сидит здесь. — Он дотронулся до виска указательным пальцем и постучал.
Мы переглянулись.
— Неужели вы не слышите? Прислушайтесь… Пам-пам! Пам-па-па-пам! Пам! Этот стук… Этот звук… Он не хаотичный. Он зациклен. Он напоминает мелодию.
Мы затаили дыхание. Витя был прав, стук повторялся примерно каждые пятнадцать-двадцать секунд. Он правда напоминал мелодию, но больше…
— Похоже на азбуку Морзе, — выдохнула Вика. — Как мы раньше не догадались?
— Точно! — Витя щелкнул пальцами. — Нужно было только прислушаться.
— А теперь — только перевести ее, — сказал я, и они посмотрели на меня как на капитана-очевидность. — Только не говори, что ты знаешь азбуку Морзе.
— Не скажу, — ответил Витя, — хоть и задумывался над изучением. Потом спросил себя: «На кой она мне?» — и плюнул на это дело.
— Эх… Сейчас бы пригодилась, — расстроилась Вика и сложила остывшие почерневшие банки в пакет.
Так или иначе мы сумели перевести послание, причем на это у нас ушло не больше времени, чем требуется уличному попрошайке выпросить тридцать рублей на хлеб и курево. Конечно, без возни не обошлось, но эта задача оказалась куда легче, чем мы рассчитывали. У страха, как говорится, глаза велики.
Решением снова стал телефон Вики. Мы открыли первый попавшийся онлайн-переводчик азбуки Морзе, который предложил поисковик. Нам повезло: переводчик обладал функцией голосового ввода. Не повезло только со стуком в головах — микрофон телефона все никак не мог его уловить. После нескольких безуспешных попыток распознать переводчиком то, чего не слышно, мы чуть не обратили миссию на провал.
Вика догадалась, как выкрутиться из сложившейся ситуации.
— Я еще раз нажму на голосовой ввод, — сказала она, — а вы молчите и, пожалуйста, не смейтесь.
Мы только переглянулись, не ожидая ничего смешного. Как оказалось, ошибались.
На экране телефона появилось окошко «Голосовой ввод идет». Вика забубнила:
— Бу-бу. Бу-бум-бум-бу. Бум-бу…
Мы заржали, как лошади. Засмеялась и Вика, понимая, как ее «бу-бум» выглядит со стороны. Когда смешинка ушла, на экране мы увидели перевод: ТАК МОЖНО КОТ.
— Попробуй еще раз, — предложил я Вике.
— Смеяться не будем. Клянемся, — заверил Витя.
Она попробовала. Ее «бу-бум» напоминало заклинание беззубой ведьмы, пялящейся на волшебный кристалл. Телефон дал перевод: ЕСЛИ МИР ОКНО ЛОДЫРЬ ПРОБК. После еще одной попытки: МАШИНА К СТОЛУ ПЕШКОМ ХОДИТЕ.
— Я скорее выучу французский, чем этот переводчик выполнит свою прямую обязанность, — расстроилась Вика и выключила телефон.
— Дай мне попробовать, — попросил Витя.
«Бу-бум» он заменил на «па-пам». Так, считал он, звучало правильнее. Не прогадал. Но прежде чем добиться хоть чего-то вразумительного, он потратил около пятидесяти двадцатисекундных попыток. Текст все еще был разным, но в нем все чаще стали попадаться одинаковые слова.
Витя остановился…
«Теперь моя очередь», — подумал я.
Не тут-то было.
Витя передохнул. Протер об штаны вспотевшие руки. Попил воды. Плюнул и сморкнулся (делать это он начал чаще).
— Попробую еще раз, и этот раз будет последним. И не потому, что я заманался, а потому, что сейчас мы получим нужный результат. Обещаю вам. Вика, запомни мои слова: если ничего не выйдет, я выброшу телефон к…
— Может, не стоит? — высказала Вика свое недовольство.
Витька приложил палец к ее губам и нажал на иконку голосового ввода.
«Па-пам. Пам-па-па. Па-пам-па-па-па-пам-па-па». Этот ввод был куда дольше предыдущих. Попытки были грубыми, неотесанными, напоминали собой не азбуку Морзе, а рваную звуковую дорожку, записанную новичком-барабанщиком. Спустя три-четыре минуты голос Вити стал нежнее, точнее и напоминал мелодию, под которую можно было исполнить попсовую песню. Во рту у него пересохло, и он закончил.
Стука в головах больше не было. Теперь в них было нечто другое, слабое, похожее на удары подушечкой пальца по мягкой поверхности. Звук стал теплым. Его хотелось слушать.
Перевод был готов и занимал несколько экранов. На первом экране были все еще не связанные между собой слова. Некоторые из них повторялись — значит Витька точно транслировал звуки из головы в микрофон. Дальше одинаковых слов становилось больше.
Мы пролистали текст перевода в конец. Там увидели зацикленную запись без каких-либо лишних слов:
ПРИХОДИТЕ КО МНЕ. Я — ПОМОЩЬ.ПРИХОДИТЕ КО МНЕ. Я — ПОМОЩЬ.
ПРИХОДИТЕ КО МНЕ. Я — ПОМОЩЬ.ПРИХОДИТЕ КО МН
Работа Вити нас шокировала, да он и сам был в шоке. А от перевода мы вовсе потеряли дар речи. Слишком уж добрым казался этот зов. Он был двусмысленным. Было бы куда яснее, будь там написано: «Приходите ко мне, я убью вас. Я — зло». Добрый человек не оставил бы такого послания. Оригинальный же текст мог отправить любой, даже самый жестокий маньяк-детоубийца, способный любыми методами заманить своих будущих жертв в капкан.
