Послание оставалось двояким. Верить ему или нет? Следовать зову или остерегаться? Все, что было известно наверняка — его автор. Им был Авария. Или тот, кто создавал эти звуки-стуки над нашими головами в Курямбии и находился в его квартире.
Мы долго смотрели на «Приходите ко мне. Я — помощь», обсуждали ее и даже спорили, причем спор был глупым. Витька, разрывая на груди футболку, почти кричал, что нужно следовать зову, как стрелке компаса, и подмигивал мне. Я поддерживал его. Вика же отвергала его идею. Говорила, что торопиться не стоит. Ее я тоже поддерживал. А потом и сам сказал, что лучше вообще никуда не ходить, а остаться там, в перелеске, под защитным куполом. После моих слов Вика вообще начала размахивать руками и говорить, что пора выдвигаться немедленно.
В общем, спорили мы, как дети малые, меняя позиции, как (словами Вики) свингеры — партнеров. Да, она объяснила нам, кто они такие.
Решение было принято — довериться оберегам. Мы подошли к вам и почувствовали мощь, прожигающую насквозь и заряжающую нас. Мы чувствовали ваши импульсы. Слышали голоса. Вы говорили с нами. Вы подталкивали нас. Заставляли идти.
«Вы…» — начал ты обычным для меня голосом. «Дви…» — пискляво и невнятно продолжила Кейси. «Гай…» — хрипло подхватил Разводной Ключ. И хором закончили: «ТЕСЬ!»
Зачем я это рассказываю?
Витя решил поднять Ключ и не смог.
— Они примагнитились друг к другу!
У меня тоже не получилось поднять тебя. Ты словно прирос к Ключу и Кейси уголками. Вы все будто бы вросли друг в друга.
Все же, когда и Вика дотронулась до Кейси, мы смогли вас разделить.
Мы чувствовали это так же хорошо, как и видели, что щит, куполом защищающий нас, исчез, вспышкой моргнув в высшей его точке.
Перед отправлением мы убедились, что поляна, днем ранее залитая черной массой, была зеленее зеленого. Оставалось только серое кострище, которое Витя тщательно перерыл складным ножом.
— Уже завтра здесь вырастет высоченная трава. Такая зеленая, что ее цвет будет считаться эталоном зелености. Эту траву будут фотографировать, печатать на открытках и размещать в справочниках. Агрономы со всего мира…
— Витька, успокойся уже. — Вика улыбнулась, положила в мусорный пакет последний обгорелый кусок бумажной обертки консервной банки и завязала узел.
Витя футболкой протер лезвие ножа и отнес его обратно в законное место, выделенное Гео-Гео.
— Справился вез девчонок, — подмигнул он, когда вернулся.
Мы двинулись в путь.
Ни тропинки, ни примятой травы, ни следов поединка Вити с вороной в поле не было. Птицы, конечно, летали, но ни единой вороны. Волей-неволей мы продвигались по полю к дороге, протаптывая новую прямую линию на его девственном полотне и озираясь по сторонам. Мы готовились к атаке, но ее не было. Ее не было, даже когда мы прошли водонапорную башню. Заставила переживать только проезжающая развалюха, водитель которой посигналил и прикрикнул в окно что-то похожее на «вот это жопа!», когда Вика выбрасывала пакет с мусором в мусорный бак, наполненный до отвала. Только из-за этого озабоченного водителя мы и насторожились. Только поэтому мы свернули с дороги и пошли в Курямбию другим маршрутом — через Утопию Грешников.
— Там нет дорог, а где нет дорог, нет и автомобилей. А где нет автомобилей, нет и Козлова с директоршей, — пояснил Витя.
— Там не опасно? — струсил я, вспоминая его рассказы о том районе.
— Очень опасно… если не знаешь, куда идти. Я же знаю Утопию, как Гео-Гео — карту мира.
— Может, все же — по дороге?
— Я думаю, Витя прав, — Вика взяла меня за руку. — Да, в Утопии опасно, но, Илона, сейчас идти вдоль дороги еще опаснее. Идти по дороге, где черный внедорожник может настигнуть нас в любом месте — безумие, на которое не решится даже самый…
Мы пересекли границу Утопии.
Асфальт на дороге прекратился поваленным наземь фонарным столбом. За ним начиналось перемолотое глиняное месиво: битые бутылки, шприцы, ломаный шифер, булыжники — все вперемешку. Это заменяло асфальт, которого, похоже, никогда и не было с основания города.
— Не бойтесь и четко следуйте по моим следам, — предупредил Витя.
Он точно знал, куда идти. Шагал уверенно. Под его ногами переваренная с годами земля держала форму, не проваливалась. Один раз я все же ступил немного левее: нога тут же по колено увязла в грязи. «Обречен», — подумал я. Меня вытащили.
— Потом научишься! — Витя похлопал меня по плечу. — Вика, ты следи за ним… за ней.
