В половину первого ещё не всё было рассказано, но приходилось временно расстаться до вечера. Я должен был зайти к фотографу для снимка и поздравить Т.П. Себрякову, а затем к двум в Консерваторию.
В Консерватории должна была быть спевка-gala для всего хора и всех солистов под моим управлением. Но собралось меньше половины. После спевки Черепнин: «Я вас порадую: спектакль с двадцатого откладывается на двадцать седьмое, можно не торопиться с репетициями, всё успеем сделать».
Не скажу, чтобы я особенно порадовался, так как пахнет тем, что третьего спектакля вовсе не будет. Относительно сегодняшней репетиции он нашёл, что я недостаточно настойчив и недостаточно беру массы в руки. Я наконец спросил о «Фаготном скерцо»{69}4:
- Николай Николаевич, что же вы ничего не скажете о моём скерцо?
- Да что-ж, очень мило... ничего... Надо его сыграть как-нибудь...
Это, право, мало; скерцо заслуживает большей похвалы.
Я надеялся сегодня увидеть 17А. Но она не пришла петь. Это уже хуже и клонится к тому, что она скроется этак по пятое февраля, т.е. до тех пор, пока не отойдут все старые спектакли и не начнут учить «Пиковую даму». Становится скучно, но звонить ей не буду.
Возвращаясь из Консерватории, встретил Шароева и, пользуясь его симпатиями ко мне, заставил проводить меня.
Дома я клеил и скоблил 1-й Концерт, а в восемь часов пришёл Макс. Вечер провели в незаметной болтовне, сообщая о событиях времени нашей разлуки. Играл ему отрывок 2-го Концерта; ему нравится третья часть и чрезвычайно - каденция первой. Финал 2-го Концерта вызвал шумный восторг. Я повторял первую его тему три раза.
Утром пересматривал Концерт Des. Днём катался с Клингман на катке у Красного моста. Катается она так себе, а сам каток, с его снующей и кувыркающейся мелюзгой, плох по сравнению с аристократическим Юсуповским.
Вечером я пошёл на концерт Жеребцовой-Андреевой, на который получил от неё билет. Её концерты всегда интересны умным исполнением и программой с любопытными новинками и красивой ветошью. Очень интересны романсы Черепнина, ужасен до безобразия пошлый обрывок из новой штраусовской «Ариадны»{70}, плохие последние романсы С.И. Танеева, где музыка совсем не отвечает тексту. Я удивлён. По этому поводу Черепнин: «Что-ж, это человек, проживший всю жизнь в своей комнате, - в людях не бывает, вина не пьёт, женщин не знает: он и силён только там, где нужен контрапункт!»
Магда Орлова обратила общее внимание своим изяществом. Потом меня все, в том числе Мещерские, допрашивали, кто эта очаровательная дама, с которой я стоял. Я отвечал, что это «мать моей дочери»{71}. Мещерские зовут в пятницу - с удовольствием.
Черепнин:
- Принесли бы вы вашу «Симфониетту» в класс, оркестр хороший, сыграем.
Вернувшись домой, смотрел «Симфониетту». Будет ли она звучать? А если и будет, то необходимо самое тонкое исполнение, которого едва ли добьёшься от нашего оркестра. Во всяком случае предложение Черепнина весьма порадовало меня.
Очень приятно, что надо рано вставать. В десять часов репетиция в Малом зале всех опер, хор, солисты и оркестр. Но благо спектакль отложен на неделю, отношение участников стало менее рьяно: некоторых инструментов не хватает, хористов - половина, солистов - не более десятка. Прошли «Маккавеи»{72} и кусочки «Орлеанской девы». Ничего, я устал, но не очень. Черепнину не нравятся некоторые темпы и некоторые взмахи. О них разговор на завтрашнем уроке. «Фаготное скерцо», говорит Черепнин, мы покажем Котте, преподавателю, и надо его сыграть. Это уже лучше.
Клингман говорит, что половина наших хористок неравнодушна к Черепнину. Охотно верю, он может нравиться.
К концу репетиции пришёл Макс. Отправились завтракать к Перетцу{73}, на угол Морской и Невского. Деньги наши близятся к концу, а потому в более шикарный ресторан нельзя. Здесь же мы съели несколько вкусных бутербродов и пирожков. Хотели выпить по стакану лёгкого вина, потом оказалось, что не стакан, а полбутылки, и не лёгкого, а довольно нелёгкого. Однако обратный путь по морозу в Консерваторию выветрил пары из головы.
В Консерватории - Наташа Гончарова. Я очень мил, похорошел, моё поздравление - оригинальное, и в заключение, благо учит итальянский язык: «Jo t'amo»{74}. Спасибо. Затем оперный класс и я, довольный встречей с Наташкой, отправился домой.
Письмо от Линтваревой с отзывом о моём Концерте Des, который я давал ей перед Рождеством. Концерт ей понравился.
