После обеда отяжелели и пошли поиграть на биллиарде, а то в Гурзуфе всегда толкотня и невозможность дождаться очереди. Предварительно спросили, сколько стоит разорвать сукно (четвертной), а затем принялись за игру. К сожалению, увлеклись и затянули игру на два часа. На осмотр Алупки остался только час. Но этого хватило, потому что публики и в пять было мало.
Мы поколесили по парку, я с необыкновенной ясностью вспомнил все аллеи и магазины, посещённые в январе с Максом, - и отбыли на пароходе в Ялту. Здесь сразу иная картина, куча нарядной публики, много хорошеньких лиц, и мы с удовольствием потолкались по набережной, пляжу и саду.
Из Ялты до Гурзуфа мы ехали на резвом извозчике. Сделали прелестный переезд при восходящей луне. Меня тянуло путешествовать, далеко, в Америку, вокруг света...
На дачу приехали, когда все сидели за вечерним чаем. Оживлённая болтовня.
С Ниной я по-старому суров. Она тоже входит в тон.
После завтрака Таля задумала рисовать с меня красками этюд, на что я с готовностью согласился. Нина ходит сердитая, неприветливая, держится особняком. Олег и я липнем к Тале, Таля к Бобровскому, а Серж - к большинству. Нина восклицает:
- Ах, скорей бы Саша приехал!
Саша - юнкер, брат уехавшей сегодня Веры, и его ждут на днях.
Вечером всей компанией ходили на биллиард, где толкалась толпа народу всяких рангов, до парикмахера включительно. Вера Николаевна не без элегантности играла с Бобровским. С биллиарда Таля, Нина, Олег и я ходили на море. Я шёл под руку с Талей и мы распевали всякие контрапункты, сущность которых я объяснял сегодня. Когда в одиннадцать часов все расходились спать, я ловким движением стянул со стола карты в карман, и мы (Олег, Серж и я) устроили у себя в спальне «винт» до двух часов ночи. Я давно не играл в открытый «винт» и теперь испытал полнейшее удовольствие. В третьем часу мы разогнули спины и расправили затёкшие члены. Олег ушёл на свою дачу, а мы повалились в постели. Однако кто-то скоро осторожно постучал в дверь. Это был Олег, которого не пустили в дачу и который вернулся к нам поспать на диванчике.
В полдевятого, не слишком выспавшись, с бледными, но хитрыми физиономиями, мы вышли к чаю. Вера Николаевна ничего не подозревает. Девицы, которым мы нашептали об «игорном притоне», возмущаются, но втайне завидуют.
После тихого завтрака позировал Тале. Когда Нина сидела за пианино и играла привезённый мною из Ялты романс Рахманинова «Здесь хорошо», я подошёл и поправил ей неверно взятый аккорд. Она никак не ждала этого и охрипшим голосом спросила:
- Что?
Я показал ей и ушёл.
Вечером приехал Саша. За чаем я всячески пикировался с ним, задирал его, рассказывал небылицы, которым он верил. Все смеялись, а Саша не сказал ни единого слова. Нина оценила положение вещей и холодно сказала кузену:
- А ты ни капли не поумнел!
С одиннадцати часов вечера опять винтили вчетвером с Сашей. На этот раз до трёх часов и со вкусным арбузом на закуску, который Олег ловко стащил на кухне. Ночевал же Олег опять на диване.
Наше утреннее появление было встречено ледяной отповедью Веры Николаевны, которой стены и двери донесли о ночных безобразиях. Карты арестованы. «Винт» запрещён. Таля ухмыляется, глядя на побледневшее лицо Сержа.
Вечером я взял Нину за руки и спросил, пойдёт ли она гулять. Нина сразу согласилась. Олег привязался третьим и испортил всё дело. Этот момент подготовлялся длинной ссорой и, будь я с Ниной вдвоём, он был бы очарователен, теперь же вышла обыкновенная прогулка. Жаль, ужасно жаль!
Мы зашли на кегельбан. Затем вернулись домой. За чаем Нина сразу изменилась. Смеялась, болтала со всеми, вообще чай прошёл с шумом и гвалтом, как бывало раньше.
С наступлением прохлады гуляли по кипарисовой аллее. Нина и я удрали на берег и, уйдя далеко, сидели на большом камне, вдававшемся в море. Волны бегали вокруг и обдавали нас брызгами. Нина шалила и кокетничала. Увлеклись и опоздали к обеду, а так как торопились и бежали, то явились в растерзанном виде. От Веры Николаевны сердитое замечание, а другие всячески проезжались насчёт красных щёк и растрёпанных причёсок.
Купался в сильных волнах, держась руками за верёвку и получая по спине и волнами, и камнями.
Затем пошли на биллиард смотреть, как сразится Сашка (по его словам, лучший игрок Екатеринослава) с парикмахером - чемпионом Гурзуфа. Состязание было в большом секрете от Веры Николаевны, которая не допускала мысли, чтобы её племянник играл с парикмахером. Сашка был побит к огромному нашему удовольствию.
Сегодня предполагались какие-то состязания в теннис всех дачников. Но англичанин, устроитель этого, получил солнечный удар и всё расстроилось. К сожалению, я совсем не использовал Гурзуф для этого почтенного спорта. Мы с Олегом было начали, но играли скверно, над нами смеялись, солнце пекло - и бросили.
