Слегка качало. Проследовав мимо шикозной царской яхты «Штандарт», мы пристали к Ялте, где пересели на другой пароход, большой, батумский. Первый класс набит был битком, на палубе - ни одной свободной скамейки: жарко, тесно и томительно. После завтрака я ушёл на нос, где обдувал ветерок, но и тут кишели пассажиры. Я влез на кучу верёвок и, удобно свернувшись, глядел на ползущие мимо берега. Всё время вспоминал Макса и лёгкая печаль обвалакивала мои мысли. Я задремал и проснулся освежённым.
Мы огибали южную оконечность Крымского полуострова. Суровые, лишённые растительности, берега с высоты падали в море. Ближе к Севастополю берега стали низкими и плоскими. Они не блистали растительностью, но весёлое солнце и синее море скрашивали их непривлекательность. Мы вошли в бухту и, миновав ряд военных судов, пристали к берегу. Разгружались без конца, сели на извозчика и поехали прямо на вокзал. До отхода поезда три часа. Юнкер ушёл слоняться, а я, вполне обрадованный его отсутствием, спросил себе питья и принялся писать письмо Вере Николаевне, благодаря её за Гурзуф. В седьмом часу подали поезд и я к моему ужасу убедился, что в моём купе две дамы, которые ещё вдобавок завалили всё купе, сетки и диваны всякими свёртками, зонтам и фруктовыми корзинками. Я пришёл в полнейший раж, сразился, очистил своё место и ушёл в вагон-ресторан, где просидел до поздней ночи к величайшему удовольствию дам, решивших, что я остался в Севастополе.
В Симферополе гулял по платформе и думал, не встречу ли кого-нибудь из знакомых, времён зимней поездки с Максом. Но желанье, конечно, не оправдалось.
Утром Харьков и Нина с Зиной Реберг, которых я предупредил открыткой. Несколько минут оживлённых разговоров, но поезд стоит мало - и снова в путь. В двенадцатом часу ночи езда уже наскучила. Приехали в Москву. Я долго бродил по платформе в надежде на Мяскушку, который гостил у Держановского и не сегодня-завтра собирался в Питер. Я ему писал, чтобы он поехал с моим поездом, но, как выяснилось потом, моё писание запоздало. Пожалев, что нет Мяскуна, вернулся в купе. К моему удовольствию, дамы вылезли в Москве и в течение ночи я отлично выспался.
Приехал я в Петербург в отличном расположении духа, остановился в пустой квартире Раевских, где, однако же, была прислуга, составляя своим присутствием преимущество сравнительно с совершенно пустой нашей квартирой. Переоделся и поехал к Асланову сыграть мой Концерт. Не знаю, понял ли он музыку, но сказал, что дирижировать нетрудно и вообще отнёсся благосклонно.
- Эх, и какой, чёрт возьми, пианист в вас пропадает! - крикнул он после того, как я сыграл Концерт.
Я спросил - почему? Если я хорошо играю, то пианист не пропадёт: если плохо, то, значит, я плохой пианист, тогда и жалеть не о чем. Он пояснил, что заваленный композиторством и дирижёрством, я не могу достаточно заниматься роялем, а потому мои пианистические способности пропадают, не будучи достаточно культивированы.
Для «Снов» нет пятой и шестой валторны и второй арфы. Не лучше ли отложить до будущего лета? Я ответил, что предпочитаю сыграть теперь и согласен заплатить за найм добавочных инструментов.
Вернувшись домой, звонил к Умненькой, говорил с её сестрой, сестра звала к ним в Куоккала, я обещал через день приехать.
Встав в восемь, поехал на 1-ю Роту учить Концерт. На Сергиевской допотопный рояль и заниматься на нём нет возможности. Концерт, право же, выходит! Учил пьески для биса: арфный Прелюд, чтобы ошарашить до-мажором после всех путаниц Концерта: Этюд №4 и Ниночкин «Ригодон». Был у Мясковского, который приехал сегодня из Москвы, проигрывал с ним на двух роялях Концерт в магазине Шредера и обедал в «Вене», я отдыхал в обществе милого Колечки.
Вечером поехал в Павловск на концерт, посвящённый сочинениям Чайковского. Видел Клавдию Шейнцвит и её прелестную сестру. Наслаждался 6-й Симфонией Чайковского и пришёл в дикий восторг от последней её страницы, от звучности и настроения. Провозгласил: - К чёрту сухую музыку!
Встретил Каратыгина и сказал, что я теперь поправел и стал поклонником Чайковского.
Сегодня первая репетиция, поэтому я встал рано и, заехав за Мясковским, отправился в Павловск вместе с ним.
