Во время обеда Нина получила пачку писем, которые её расстроили. В ответ смеялись, что если письма причинили расстройство, то их следует называть слабительными. Предположив, что они имеют отношение к её предыдущему роману, я решил смириться, быть милым, тихим - и даже дал ей моё автоматическое перо для написания ответа.
Когда все разошлись спать, мы с Олегом, под предлогом доигрывания партии в «66», взяли карты к себе вниз и учинили там азартную игру в «двадцать одно». Начали, как полагается, двугривенными, кончили золотом и бумажками. Сначала я выиграл тридцать пять рублей, под конец только десять, Серж столько же проиграл, Олег продулся, но досаднее всего, что Сашка выиграл двадцать восемь рублей!
После обеда все разлеглись в саду перед дачей и, как удавы, принялись переваривать.
Я долго и безуспешно звал всех гулять и наконец ушёл с одной Ниной. Это было самое приятное. Ей хотелось попробовать, что такое сода-виски. Пока она ждала у скамейки, я забрался в гостиницу, спросил полбутылки содовой, влил туда две рюмки виски и, скрыв под пиджаком, вернулся к Нине. В тёмной аллее мы распили, я - с удовольствием, Нина - ругаясь и называя благородный напиток солёной и мыльной водой.
За нашу прогулку нам влетело от Веры Николаевны, а дегустация виски, поведанная молодёжи на ухо, произвела сенсацию. Когда все разошлись, я играл с Олегом в шахматы, привезённые комиссионером из Ялты, и с трудом победил.
Очутившись в постели, я возмутился тем, как глупо сегодня разыгрались наши отношения с Ниной, упал в собственных глазах и, часто просыпаясь ночью, испытывал отвратительное настроение.
Утро прошло непримечательно. За завтраком барышням влетело за поведение. Вера Николаевна обозвала их «уличными девчонками», чем немало огорчила бедных девочек. А осенью им возьмут строгую англичанку. После денного чаю состоялась поездка верхом: Серж, Олег и я. Серж на горячем скакуне, не хотевшем повиноваться, Олег на пегой лошади, а я на маленьком белом старичке. Наш отъезд собрал толпу. Я крайне неумело влез на лошадь, но норовистый Сержев скакун понёсся, закусив удила, а мы помчались вслед. Поездка за Суук-Су сошла без приключений и доставила удовольствие. Нашего возвращения ждали и с любопытством глядели на нескладных кавалеристов. Но мы подъехали вполне прилично и не ударили лицом в грязь.
После обеда с Верой Николаевной сыграли 9-ю Симфонию сполна. Вечером раскладывали пасьянсы и играли в шахматы.
После завтрака - спустя час - я ходил купаться, а на обратном пути смотрел на нескладные лодочные гонки, устроенные по случаю местного праздника. Из-за праздника всюду гуляет народ, в парке концерт и игры.
После обеда с Верой Николаевной экзекутировали 8-ю Симфонию Бетховена, а затем все без дела расселись на террасе и вокруг неё.
- Хоть бы пошли погулять, - заметила Вера Николаевна.
- Екатерина Никифоровна!! - заорал я.
Екатериной Никифоровной (или Фёдоровной) звали экономку. Третьего дня, когда мы с Ниной прослонялись целый вечер вдвоём, нам влетело и было сказано, что отныне будем гулять под надзором экономки.
Сегодня поручили нас дяде Грише Бобровскому, или, как звала его молодёжь за глаза, просто Гришке. Мы отправились глядеть на фейерверк, но едва дошли до моря, как торопливо уговорились с дядей Гришей, где мы встретимся для обратного возвращения, и разошлись в разные стороны по парам. Я, конечно, с Ниной.
Нина ноет, что не может быть на моём концерте. Ей очень хочется. Я отвечаю, что это ничего, вместо неё будут другие.
За завтраком оживлённые комментарии сегодняшнего состязания в биллиард. Я заявляю, что всё же подучился и даже могу играть один на один с «большими», например, с Ниной. Не знаю, почему это мне раньше не приходило в голову. Теперь это чрезвычайно заинтересовывает и Нину, и меня. Мы оживлённо сговариваемся и, испросив высочайшее разрешение, после завтрака отправляемся в биллиардную. Я объявил Нине, что мы играем на поцелуй: она не протестовала. Сегодня я играл лучше обыкновенного и двумя эффектными заключительными ударами выиграл партию. Итак, за Ниной поцелуй.
После чая все пошли гулять, но я остался поиграть Концерт, а то вчера не играл, выступление же на носу. Через час я разыскал гуляющих на кипарисовой аллее. Нина, которая скучала, сразу предложила мне пари: внизу на скамейке сидит гиппопотам или нет. Гиппопотамом с моей лёгкой руки звали Сержа, а я знал, что он дома, потому охотно согласился на пари (на поцелуй, в отыгрыш биллиардного поцелуя) и выиграл вторую штуку. Нина, к немалой моей радости, восклицает:
- Ого, «Америка» трещит!
Я торжествую.
Несмотря на то, что пароход отходил рано утром, все встали и пошли на пристань провожать. Я уезжал вместе с юнкером Сашкой, державшим путь в Екатеринослав. Пришёл и Бобрович. Наконец подошёл пароход, забрал меня, юнкера и наши чемоданы и увёз из гостеприимного Гурзуфа. Мы долго махали платками и шапками.
