Я спрашиваю у Анны Григорьевны, быть может, можно сделать бридж послезавтра. На том и порешаем. Я прощаюсь и возвращаюсь на платформу, чтобы проводить Катю Игнатьеву, уезжающую в Одессу через двадцать минут после Мещерских. (А это пикантно: бридж с Зайчиком!). Катя и тётя Катя перепутали билеты, примчались к отходу, волновались, носились по платформе и еле-еле устроились. И смех, и горе.
С вокзала я поспешил в Музыкальную Драму на «Годунова», где меня уже ждал Мясковский. Дирижёр Бихтер большой выдумщик и в погоне за оригинальностью так исказил многие темы, что слушать противно. Мясковский сообщил, что в «Московской газете» статья Леонида Сабанеева о новых композиторах и с руганью, между прочим, и по моему адресу, и с похвалой Станчинскому (!).
Милый Станчинский, наверное, очень рад и успокоен. Я сказал Мясковскому:
- Голубчик, ну дайте мне хороший сюжет для оперы!
Он ответил, не задумываясь:
- «Идиот» Достоевского.
Sic!
Так как для московского выступления мне надо учить «Сказку», повторять Этюд №3 и прочее, то я купил у Юргенсона несколько тетрадок собственного сочинения и сегодня принялся за них. Занимался также Сонатой Шумана, а затем мне захотелось идти гулять.
Я позвонил Голубовской, предлагая ей и «Шурику» прогулку пешком куда-нибудь в дальние углы Островов. Но Голубовская не смогла, а к «Шурику» (Mlle Бушей) посоветовала обратиться непосредственно, что я и сделал. Та ответила «с большим удовольствием» и в два часа мы отправились в путь от Николаевского моста, близ которого она живёт. Прошли Васильевский остров, Петровский, Крестовский. Тут была «Батарейная дорога», западный конец которой, а стало быть, и всего Крестовского острова не помещался на карте города Петербурга, и это нас интриговало. Итак, мы вышли за пределы карты и вскоре очутились на взморье. Дорога кончалась, но оставался ещё кусок земли до моря такой низкий, что при малейшем западном ветре он заливался водой. В настоящий момент ветра не было и кусок представлял сплошное болото. Мы решили во чтобы то ни стало добраться до самого моря, прыгали с кочки на кочку, перебирались по найденной нами доске, которую мы волокли за собой. Убив около часу времени, добрались и получили полное удовлетворение, но ноги были безнадёжно промочены. Пешком вернулись назад.
Дома я оттирал ноги одеколоном, но это не совсем спасло и целую неделю после этого у меня были кашель, насморк и боязнь плеврита.
Mlle Бушен - отличньй ходок, приятная партнёрша для прогулок, неглупая барышня. Чрезвычайно заинтересована моими сочинениями, моими музыкальными деяниям, а, может быть, и мной.
Санкт-Петербургское Шахматное Собрание устраивает ряд турниров по случаю десятилетия своего существования. Один из турниров - турнир высших учебных заведений. На эту тему сегодня заседание и председатель Собрания Малютин просил меня быть делегатом от Консерватории. Я с удовольствием согласился, и сегодня вечером мы заседали в Собрании. Турнир будет в конце января при участии тридцати-сорока человек; от Консерватории два или три. После заседания я сыграл три партии, испытал удовольствие и все три выиграл.
«Попечительный Совет для поощрения русских... и т.д.» вернул мне мои Концерты с вежливым отказом, что, мол, не могут поставить мой Концерт на программу, потому что уже имеют другой. Я был готов к этому и нисколько неудивился.
Вечером был у Андреевых.
Играл им мой романс «Отчалила лодка». Романс имел успех. Затем Николай Васильевич, его брат, Зайцев и я играли в бридж. Я уже подучился в эту игру и играю благопристойно. С Зайцевым мы с внешней стороны очень любезны, да и внутри я ничего против него не имею: ведь судя по вокзальной сцене я могу считать, что победа осталась за мной? После бриджа писали длинное юмористическое письмо Мещерским, в котором якобы Зайцев и я свидетельствовали, что Андреевы приезжали провожать и лишь опоздали. Писал я, а все, столпившись вокруг, диктовали. Я подписал: «Божью милостью художник на свободе Сергей Прокофьев», а Зайцев: «Отставной йог, картёжных дел мастер Кирилл Зайцев», причём сказал:
- Там уж поймут, почему я отставной йог...
Я знаю, что в Гурзуфе была в ходу книжка об индийских йогах (мудрецах). Если Нина в тени гурзуфских аллей называла Кирилла йогом, то я понимаю, почему он теперь язвит своей отставкой...
С музыкальной точки зрения в этот период важно следующее: Черепнин, которому Арцыбушев сообщил, что предполагается третий Беляевский концерт, которым он, Черепнин, приглашается дирижировать, запросил Арцыбушева, почему не идёт мой Концерт, приведя массу доводов за Концерт. Из доводов больше всего подействовало сообщение, что я играю его у Кусевицкого. Словом, дело кончилось тем, что если третий Беляевский концерт состоится, то мой Des-dur будет в программе, иначе Черепнин отказывается дирижировать. Но пока это секрет и мне предложено молчать.
Был я на первом уроке у Есиповой.
