Разбудили меня полвосьмого, потому что в девять надо было быть на репетиции. которая носила сегодня сложный характер. Началось «Пассакальей» Баха, которую играл малый оркестр и которую мы готовили к ученическому вечеру в конце ноября. Пришёл профессор органа и мы повторили «Пассакалью» вместе с органом. Впрочем, он играл на органе piano, без регистров, и никакого грандиозного впечатления не получилось. В десять часов пришёл большой оркестр, который соединился с малым и под управлением Цыбина заиграл «Эврианту». У меня был свободный час и я пошёл в большой зал, где Сафонов репетировал концерт памяти Чайковского. Мне не столько хотелось послушать музыку, сколько посмотреть на публику, которой, благо репетиция генеральная, собралось много. Вернувшись в малый зал, репетировал Концерт Листа. Рояль поставили как следует, у дирижёрского пульта, пришёл Глазунов, оркестр подтянулся - и Концерт сошёл совсем неплохо. Глазунов сказал Черепнину, что я сделал большие успехи в дирижировании. Я был очень доволен и по окончании репетиции немножко поболтался по Консерватории, шутя с сёстрами Рожанович и поглядывая на Белокурову, которая сегодня украшала собой коридоры. По-моему, она должна петь в хоре (так, по крайней мере, было в прошлом году). Вернулся домой и заснул на диване.
Вечером пошёл в концерт. Это - событие в моей теперешней жизни, ибо в концерты я не ходил с весны. Немудрено, что, попав в приятный зал Дворянского собрания и увидав массу музыкальной публики и много знакомых, я ощутил полнейшее удовольствие. Слушал «Прометея», которого для пущего вразумления непонятливой публики повторяли дважды. Мера энергичная и не лишённая остроумия.
Моё впечатление: «Прометей» скучен, подъёмы отсутствуют, трели и всплески донимают, форма расплывчатая. В остальном «Прометей» высокозамечательное произведение.
Встретил в концерте Штеймана и обрадовался ему. Домой шёл с Шуриком Бушен.
Воскресенье, а потому проспал и мало поиграл на рояле. Пошёл на третье подфортепианное представление наших опер. Зибеля Умнова не пела: струсила ли, была ли отставлена за повышательство - сие неведомо, но её заменяла Рожанович. Очень хорошо аккомпанировал заместивший Гаука Дранишников. Отличный голос у Молчанова. В антракте я сидел в фойе на диване; подозвал Клингман и велел ей сесть рядом. Она послушно исполнила и мы стали говорить о всяких пустяках.
Сделал визит Сабурову. Старик очень любезно меня принял.
Вечером с мамой и Андреевыми был на открытии кубистической выставки молодых кубистов. Если я «музыкальный кубист», то как я отстал от них! Например: большое полотно, сплошь мозаика, настоящая пёстрая мозаика; очертаний каких- либо предметов нет и намёка. Называется «Дирижёр оркестра». Какая связь между дирижёром и преподносимым пёстрым ковром - неизвестно. Но я не хочу смеяться а хотел бы понять идеи, руководившие художником.
На выставке встретил милого юношу Радлова, а также моего экс-обожателя господина Чудовского.
Предгенеральная репетиция. Симфония идёт довольно скверно и я выбивался из сил, приводя её в порядок. Зато получил от Mme Черепниной комплимент за сделанные дирижёрские успехи с целой тирадой из греческой мифологии, которую я, к стыду моему, не сумел оценить. Тиля Ганзен играет славно и ритмично, с ней легко; со Шкляревской хуже, но тоже прилично. Вопрос в симфонии. По мере того, как во мне крепнет дирижёр, я начинаю ближе к сердцу принимать исполняемые мною вещи и мне хочется, чтобы симфония прошла непременно хорошо.
Дома получил письмо от Фяки и был очень доволен.
Пора, пора писать симфонию! Начинаю. Когда я шёл с «Прометея», мне пришёл в голову кусок, теперь вышла тема, далее кое-какие эпизоды. Постараюсь сначала набрать побольше материала, а затем уже примусь сочинять всё.
Перед вечером звонила Шура Бушен. Я утром спросил, пойдёт ли она вечером на «Ревность» Арцыбушева, с большим успехом идущую у Незлобина. Она обещала подумать, сказать через час, мялась и ничего не сказала. Я плюнул на Арцыбушева и решил идти в «Сокол», а завтра послушать «Кармен» и не брать Шурика за капризы.
В «Соколе» в этой очереди мало народу, поэтому заниматься пришлось много: изломали во-как!
Меня разбудил громогласный звонок телефона. Чуть брезжил рассвет. Я испугался, рассердился и решил не подходить к аппарату. Через некоторое время кухарка доложила, что господин Сабуров просят меня к обеду. Я спросил, который час, - было полвосьмого. Сабурову не спится, так он и звонит ни свет и ни заря.
Вообще же интересного в этот день было мало.
Заходил в Консерваторию. Обедал у Сабурова, играл с ним в шахматы (+1-1) и на рояле. Он обещает познакомить меня с музыкальным домом Зиновьевых, о чём говорил в прошлую зиму.
В половину двенадцатого я был дома и лёг спать.
