Вечером со Штейманом были в Музыкальной Драме на «Кармен». Музыкальная драма положительно привлекает внимание: сценическая сторона, постановка, отделка, детали - хороши, часто замечательны. Оркестром дирижировал не Бихтер, а потому музыкальных искажений не было. «Кармен» я слушал с величайшим удовольствием. Опера во многих отношениях образцовая. А как хорошо, когда много яркого тематического материала!
Двадцать девятого Консерватория празднует юбилей Лядова небольшим концертом из его сочинений, которым дирижируют Глазунов, Черепнин и даже Габель. Сегодня приступили к дирижированию, а потому я заезжал в зал на полчаса.
Затем я пошёл домой. Дома много занимался, а вечером был в «Соколе». Встретил там Юрия Фролова, с которым некогда встречался у Павских и у Алперс.
Сегодня день рождения Бориса Захарова: двадцать шесть лет; по этому поводу я третьего дня послал ему постальку.
Утром старательно играл экзаменационную программу. Выучить-то я её выучу порядочно, но Боже, как утомительно будет разыгрывать всю её подряд!
Днём в Консерватории проходил с Черепниным дирижёрскую сторону «Аиды», а после того её же в классе Палечека. Партитура рукописная, строчки скрипок наверху, флейты под ними, фаготы между трубами и тромбонами, повторные такты не выписаны, а занумерованы, - словом, трудно себе представить что-нибудь более бестолковое... Спасение в том, что музыка и инструментовка необыкновенно просты.
На ученический вечер пошёл с мамой, которая тоже хотела послушать, как играет Штембер. Маму служители с поклоном проводили вперёд, а я пошёл на балкон, считая, что там веселее. Штембер - отличный пианист.
Меня приглашают исполнить мои пьесы на каком-то закрытом вечере высших женских курсов, где будут демонстрироваться передовая литература и музыка. Состоится это двадцать четвёртого. Я дал согласие.
Занимался на рояле, сочинял кое-что для симфонии, сделал большую прогулку. Вечером был у Мясковского. Играл доконченное мною Capriccio, но без особенного эффекта, а я его очень люблю. Mme Держановская всё ещё больна и неизвестно, состоится ли двадцать девятого московский вечер или нет. Держановский ничего не пишет, а Белоусов и я злимся и пребываем в неизвестности.
А.Н.Есипова с Ауэром даёт обычные два Sonatenabend'a{165}, по сему случаю мы уже третью неделю без урока. Сбор на подношение Анне Николаевне цветов прошёл плохо в неумелых руках Бендицкого. Собрали всего тридцать пять рублей, на которые сегодня с Бендицким я заказал корзину цветов, впрочем, довольно большую и элегантную. Днём играл на фортепиано и занимался, несмотря на праздник, «Аидой» в Консерватории. В сем часов поехал к Рузским, у которых сегодня обед с «музыкантами»: Зилоти, Оссовские, Романовский, баритон Андреев, Погожев и прочие.
С девицами я как-то тут погрызся по телефону, вследствие чего они меня сегодня «презирают». Наоборот, родители extra-милы; гости тоже все старые знакомые, очень славные. Обед с шампанским, хересами и ликёрами наполнил голову шумом. Встали из-за стола в двенадцатом часу. Романовский играет мою F-moll'ную Сонату на своём концерте в марте и страшно её расхваливает. По этому случаю заставили её играть. В голове громко шумело, но я сыграл Сонату довольно бойко. За Первой Сонатой запросили Вторую, которую я тоже сыграл не без успеха (особенно у А.В. Оссовского; Зилоти уехал раньше). «Легенда», «Ригодон» и «Прелюд» имели успех больше всего.
Так как вчера лёг в полчетвёртого, то сегодня проспал. Написал Катюше Шмидтгоф письмо, что двадцать четвёртого я не играю в Москве, как она думает. Она меня очень ждёт. Днём - Консерватория. Я заявил, что завтра явлюсь в хор - посмотреть, как без меня выучили. Мясковский телефонирует, что Держановский откладывает концерт на январь. Очень жаль. Придётся просто поехать в Москву: для торговли с Юргенсоном, для разговоров о «Маддалене» и для посещения Кусевицкого с Концертом №2.
Был у меня Цыбин, он снимает на лето сезон в Ростове ли, в Баку ли - по этому случаю забрал у меня четырнадцать штук всяких партитур. Вечером я был в «Соколе». Мой «Марш» хотят фотографическим путём воспроизвести на открытках - просят для этого чётко его написать.
Если мне никуда не надо идти, то я никак не могу рано встать: это свинство. Так и сегодня, я только в одиннадцать часов сел за рояль.
Московский концерт откладывается - значит, можно налечь на есиповский репертуар. В час пошёл в Консерваторию учить партитуру «Аиды», которую на дом не дают. В половину третьего - хор. Гаук было взялся дирижировать, но я посадил его играть, а сам взялся за палочку. Хор, по-видимому, приучился с Гауком работать лениво, болтать и петь невнимательно. Я сразу забрал их в руки, сделал целый ряд оттенков, громко стучал палочкой, когда они невнимательничали, иногда прикрикивал, вообще же шутил и добился того, что хор спел хорошо и с оттенками.
