Как я рада, как я рада! А говорят, пятница тринадцатое – несчастливый день. Это мой счастливейший день!
La vie est deja magnifique! Je suis tres heureuse! Apres cette catastrophe j ai peure ecrire quelque chose.
Mais je continuerai ecrire avec attension, avec grand attension. Maintenant mes camarades savent, que je suis. Je pense que quand ils lisaient mes memoires ils riaient beaucoup.
Je ne peux pas toujour ecrire en francais. Le langue russе me plait plus.
(Жизнь вновь прекрасна! Я очень счастлива! После этой катастрофы я боюсь писать некоторые вещи.
Но я продолжу писать с осторожностью, с большой осторожностью. Теперь мои товарищи знают, что я из себя представляю. Думаю, что когда они читали мои записи, они сильно смеялись.
Я не смогу всегда писать на французском. Русский язык мне нравится больше (прим.: перевод автора)).
Блокнот сшит. Крепко-крепко. Настроение наладилось, никого я не встречала с того утра, и, главное, я вновь в Сарае.
Признаюсь, чудесное возвращение куска дневника имело свою причину. Лешка не просто так мне его вернул, начитавшись и запомнив пару цитат. Как выяснилось, дядя Жора откупил "мое сокровище, мою прелесть" у Лешки за пачку сигарет. Выходит, мой дневник имеет свою стоимость, по крайней мере, можно продавать по цене нескольких пачек.
И все же у меня хандра. Мой настрой как ветром сдуло вместе с записями и в отличие от них, не возвращался.
Меня мухи зажрали! Надо думать, они создали общество незамужних мух. Тоже мне, нашли, где его устроить – рядом с Обществом шмелей-холостяков. Так оба общества под угрозой распада.
Да, даже потеря и благополучное возвращение блудного блокнота не заставит меня прекратить Дневник Человека-Сарая. Это уже как будто вторая часть начинается…
«Земную жизнь, пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины».
Если "земную жизнь" заменить на сарайную, а "сумрачный лес" на – снова Сарай.
И правый путь я, в отличие от Данте, кажется, нащупываю. Ведь Ад я уже прошла. Что же дальше – Чистилище?
Как всегда в Сарае.
Была гроза. Молния, гром, немного дождя – как положено. Я стояла на крыльце, когда сверкнула молния. Я уже было приготовилась считать секунды до грома. Но ни до одного я не досчитала – вдруг бабах, бац! Прямо над головой. Треск, грохот, конец света!
Нет, ни крыльцо, ни дом не обрушились – просто у меня подкосились коленки.
Тетя Ляля, снимавшая белье с веревок, присела от испуга.
А потом мы долго смеялись и не могли успокоиться.
По деревне М-во ходят сплетни. Презабавные.
Автолавки Татьяны давно не было. Эта автолавка пользовалась особой популярностью в М-во. Поэтому ее отсутствие не прошло незамеченным и пошли разговоры, что Татьяна тушила мотоцикл своего зятя. Зять сам поджег мотоцикл, а Татьяна почти сгорела. Вот почему не приезжает. Это всех волновало.
Неожиданно Татьяна приехала. К удивлению обитателей М-во, собравшихся на гудок синего фургона, Татьяна была без ожогов. А, узнав, что чуть не сгорела, перекрестилась и рассказала свою версию отсутствия.
В действительности, зять открывал бак с бензином своего мотоцикла, ждал, пока натечет маленькая струйка, и чиркал зажигалкой. Татьяне надоело, как он маленькими струйками бензин пускает и поджигает, пугая свою дочку, и Татьяна вступила с ним в бой. Выиграла – раз целая приехала. Но бой похоже был долгий.
Маша Ц. по обыкновению стояла у автолавки самая первая. Маша напоминала не женщину, а облако в сарафане. Привычным жестом она отогнала муху от шеи, и они с Татьяной тяпнули по маленькой, пока никто не видел. За Машиной спиной и невозможно было разглядеть, что творится спереди Машиной спины.
Когда процесс покупок завершился, автолавка подъехала к дому Шурочки с Тамарочкой, или Шерочки с Машерочкой. Или беленьких одуванчиков. Шурочка раньше была учительницей, а Тамарочка, когда садится, подпихивает под себя юбку, оголяя коленки. У них на довольствии несколько кошек, кормящихся по особому режиму.
В их доме раньше жила Татьянина родственница. Там любила бывать и сама Татьяна. А вчера у нее как раз случился день рождения, и она привезла с собой водку и закуску, как полагается.
Как только все расселись, на пороге появилась Тамара Ивановна в незастегивающемся халате по причине невероятно объемного бюста, как и у Изы – до пупа. Под халатом она носила сорочку. Тамара Ивановна тоже раньше была учительницей.
– Ой, вы только сели! Как я не вовремя! Я просто масла хотела купить, да не успела. Мы только из леса с Климычем. Обед еще приготовить не успела… – с этими словами Тамара Ивановна надвигается прямиком к столу и, кряхтя, садится за него. Ей наливают. Тамара Ивановна выпивает, закусывает и поздравляет Татьяну.
Вновь открывается входная дверь – появляется Климыч.
– Ой, Климыч, входи! – говорит мужу Тамара Ивановна и пододвигает ему стул. – Давай, садись.
