«В грозный час народного испытания мы, собравшиеся в Москве уполномоченные губернских земств, объединившиеся во Всероссийский земский союз, сохраняем непоколебимую веру в силу и доблестный дух родной армии и твердо уповаем на конечную победу, до которой о мире не должно и не может быть речи… Будучи убеждены в возможности полного одоления врага, мы с тревогой видим надвигающуюся опасность от гибельного разъединения того внутреннего единства, которое было провозглашено в самом начале войны с высоты престола как верный залог победы.
Опасность эта устранима лишь обновлением власти, которая может быть сильна только при условии доверия страны в единении с законным ее представительством.
В единомыслии с желанием страны Государственная дума наметила те пути, которые могут вывести Россию из ниспосланных ей испытаний. Но правительство не пошло на единение с Государственной думой в ее небывало единодушных стремлениях. Столь желанное всей страной и необходимое взаимодействие общественных и правительственных сил не осуществилось. Мы видим и чувствуем, как глубоко потрясено этим общественное сознание.
Это обязывает нас вновь указать на необходимость скорейшего возобновления работы Государственной думы, которая одна может дать незыблемую опору сильной власти. Тогда и только тогда проявятся во всей полноте своей силы русского народа и его способность выдерживать самые тяжелые испытания».
Оба союза назначили по три депутата, которым дано поручение на словах изложить императору желание страны.
Председатель Совета Горемыкин рекомендовал его величеству не принимать этих депутатов, которые, по его мнению, не имеют никакого права «говорить от имени русского народа». Император отказал в аудиенции.
Раздор царит среди русского правительства. Несколько министров, напуганные реакционными стремлениями, которые берут верх при дворе, обратились к императору с коллективным письмом, умоляя его остановиться на этом гибельном пути и заявляя ему, что их совесть не позволяет им дольше работать под председательством Горемыкина. Кроме Сазонова письмо подписали князь Щербатов, министр внутренних дел, Кривошеин, министр земледелия, князь Шаховской, министр торговли, Барк, министр финансов, и Самарин, обер-прокурор Святейшего синода. Генерал Поливанов, военный министр, и адмирал Григорович, морской министр, воздержались от подписания из уважения к военной дисциплине.
Получив это письмо, император созвал всех министров в Ставке; они уехали в Могилев, куда прибудут завтра. Дело протекает в строгой тайне.
Восемь дней назад председатель Думы Родзянко просил об аудиенции у императора. Сегодня утром его известили, что его просьба не уважена.
Позавчера русское правительство предложило правительствам союзников направить Софии ноту следующего содержания: