«Союзные державы, имея самый серьезный повод подозревать истинные мотивы всеобщей мобилизации болгарской армии и придавая, как они это делают всегда, величайшее значение установлению их дружеских отношений с Болгарией, считают своим долгом во имя этой дружбы просить царское правительство отменить декрет о мобилизации или объявить о своей готовности сотрудничать с указанными державами против Турции. Если царское правительство Болгарии не примет одно или второе из этих двух предложений в течение ближайших двадцати четырех часов, то союзные державы незамедлительно разорвут все отношения с Болгарией».
Я указал Сазонову, что бесцветная форма этой нотации с самого начала делает ее неэффективной, но он настаивал на своем предложении. Сегодня Бьюкенен сообщил мне, что сэр Эдвард Грей хотел бы еще больше смягчить тон русской ноты и изъять из нее всё, что хотя бы в малейшей степени делало ее похожей на ультиматум. Я направляю следующую телеграмму Делькассе: «Эта политика сэра Эдварда Грея кажется мне иллюзией. Не собираемся ли мы совершать ту же самую ошибку с Болгарией, которую мы сделали с Турцией, ошибку, за которую мы еще не расплатились? Неужели сэр Эдвард не видит, что с каждым днем немцы все больше и больше укореняются в Болгарии и что вскоре они там будут полными хозяевами? Неужели он до такой степени наивен, что верит пацифистским заверениям царя Фердинанда? Не предлагает ли он воздерживаться от воздействия на Софию до тех пор, пока болгарская армия не завершит свою концентрацию и немецкие офицеры не возглавят ее?
В наших силах нанести Германии поражение на болгарской территории. И вместо этого мы по-прежнему предаемся разговорам!»
Наше наступление в Шампани развивается блестяще и без передышки.
Это наступление производит отличное впечатление на русскую общественность. Чувство разочарования, вызванное нашей бездеятельностью на Западном фронте, стало принимать опасные формы, так как оно распространялось и в армии. «Новое время» следующими словами весьма точно воспроизвело общее впечатление русской общественности: «В то время как основные немецкие силы и почти вся австро-венгерская армия набросились на нас, наши союзники на Западе пребывали в бездействии. Эта пассивность со стороны генерала Жоффра во время наших тягостных испытаний была непостижимой. Англо-французское наступление положило конец всем нашим сомнениям. Теперь ясно, что видимая бездеятельность на самом деле прикрывала период подготовки».
Президент Республики поручил мне вручить императору следующую телеграмму: