Если бы мне пришлось на скорую руку проиллюстрировать впечатления, которые я вынес из этой комнаты, то я бы обрисовал единственного человека, который в той беседе не проронил ни слова. Это была дама, чье молчание сильно поразило меня. Госпожа Б., не более двадцати восьми лет, скромно одетая в черное атласное платье, полусидела-полулежала на диване, скрестив ноги, и слушала, не двигаясь, общий разговор с каким-то гипнотическим напряженным вниманием. Лампа на столе подле нее освещала ее изящные и неправильные черты лица, ее короткий нос, ее костистый и упрямый подбородок, щеки бледно-оливкового цвета, полуоткрытые губы и голубые глаза, отсутствующий взгляд которых был, казалось, устремлен куда-то в неясную и далекую мечту. Кисти ее рук свободно свисали со спинки дивана, словно они были лишь продолжением ее рук. Время от времени она слегка вздрагивала. Затем ею вновь овладевало состояние транса…
Между кабинетами Парижа и Лондона возникло серьезное разногласие по поводу наших военных действий на Востоке.
Британское правительство считает, что мы потерпели поражение в Дарданеллах и в Македонии; оно пришло к выводу, что мы должны как можно скорее отозвать наши войска, чтобы обеспечить защиту Египта от атаки в ближайшем будущем, оккупировав Северную Сирию и Суэцкий канал. Эту точку зрения самым энергичным образом поддерживает лорд Китченер.
Бриан признает, что нет смысла уделять всё наше внимание Дарданеллам; но он и слышать не хочет об экспедиции в Сирию и об эвакуации Салоник. Он справедливо считает, что в войне, в которой одним из главных факторов достижения конечного победного результата является эффективное использование стратегии истощения противника, мы бы совершили колоссальную ошибку, если бы понесли потери в тысячи и тысячи солдат в боях против арабов и турок, в то время как Германия, сохранив свои людские ресурсы, осуществила бы в подходящий момент решающие военные операции на Западном фронте. Бриан и слышать не хочет о том, чтобы отказаться от салоникской экспедиции. Он поручил мне обратиться к русскому правительству, чтобы оно поддержало его точку зрения.
Я только что подробно обсудил с Сазоновым эту проблему.
– Если мы покинем Салоники, – заявил я, – то Греция и Румыния сразу же под давлением Германии выступят против нас. Сербы, увидев, что их бросили, предавшись отчаянию, решат подчиниться тевтонским державам. У Болгарии тоже не будет больше препятствий для удовлетворения ее территориальных притязаний: ей покажется недостаточной аннексия Македонии, она пойдет дальше в попытке расчленить Сербию. В силу всех этих причин мы должны удержать Салоники, даже ценой тяжелейших жертв.
Полностью согласившись с этими доводами, Сазонов заявил мне, что он разделяет точку зрения Бриана и примет все меры, чтобы ее одобрил и Лондон.
Сегодня вечером в Петроград, через Финляндию, с официальным визитом прибыл Думер, бывший генерал-губернатор Индокитая и бывший министр.
Описав нашу нынешнюю военную ситуацию в мрачных тонах и подчеркнув, что мы понесли колоссальные потери, он далее заявил:
– Для того чтобы восстановить наши силы, Россия должна позволить нам воспользоваться ее огромными резервами; она без труда может предоставить в наше распоряжение войско в количестве 400 000 человек; я прибыл сюда, чтобы просить ее об этом. Переброска этого войска должна начаться уже 10 января.
Я немедленно напомнил ему о трудности навигации в Белом море, которое в это время года сковано льдом. Я также обратил его внимание на то, что эстуарий Двины замерзает на протяжении ста километров ниже Архангельска. Таким образом войска, которым предстоит посадка на транспортные суда, должны будут совершить в течение четырех или пяти дней переход по льду в сорокаградусный мороз и в кромешной тьме. Возникнет необходимость обеспечения их надежными линиями связи, бараками, продовольствием, горючим и т. д. Наконец, там нет судов, приспособленных для транспортных перевозок. Буквально всё – организация ночлега, освещения, отопления – необходимо будет делать на скорую руку.
– Было бы желание, – заявил Думер, – и все эти препятствия можно преодолеть.
Мне пришли в голову и другие возражения:
– Проблема людских ресурсов в России столь же критическая, как и во Франции: единственная разница состоит в том, что она принимает в России иную форму. Конечно, по сравнению с Францией русские людские ресурсы колоссальны, но Россия из этого никакой пользы не извлекает. В войне, фигурально говоря, большее значение имеет не емкость резервуара, а его пропускная способность; главное – это не просто число солдат, а число обученных солдат. В этом отношении западные державы находятся в гораздо лучшем положении, чем Россия, где военная подготовка идет чрезвычайно медленно из-за нехватки унтер-офицерского состава и из-за того, что девять десятых рекрутов не могут ни читать ни писать.