Это их начальник — генерал Бутс. Он только что возвратился из Америки. Он был там 8/2 лет. За эти годы Армия спасения значительно пополнила свои эскадроны. 7 лет назад в Соединенных Штатах было 2 000 ее офицеров, теперь 3 280. Генерал склонен видеть в этом увеличение праведников. Не проще ли считать это увеличением числа любителей легкой наживы? Прежде казарм было 700. Теперь 900. Прежде над армией только посмеивались, — теперь Рузвельт и почти все сенаторы — ее открытые адепты. «New York Herald» — этот полновластный владыка общественного мнения западного полумира — восторженный певец Армии шасения.
Кого же спасает эта армия? Кто из утопающих протянет руки к ее розовым нашивкам и блестящим пуговицам? Чья закоснелая душа смягчится при треске ее барабанов? Кого уведут ее заученные речи, — «от ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови»?* Ясно, что никого. Для этого нужно не шутовство, не обряд, не солдатская выправка, а нечто такое, чего у этих беснующихся барабанщиков и в помине нет.
А если так, то почему существует армия?
Потому что взвизгивание на перекрестке — легче всякой другой работы, на какую способны эти люди.
Чем же объясняется успех такого лицемерного учреждения в английском обществе? Уже не изобилием ли старых дев? В таком случае у всех у них имя — мисс Гранди*.
13
О БУРЖУАЗНОСТИ
(Письма из Лондона)
I
Первобытному человеческому сознанию, чуждому идеи самоценного, независимого я, — присуще представление о счастьи как о чем- то внешнем, о чем-то, связанном с той или иной обстановкой, с тем или иным положением.
Обыкновенно случается так, что это сознание связывается с каким-нибудь определенным временем или даже с определенным местом.
И это вовсе не зависит от высоты идеалов блаженства. Каковы бы ни были эти идеалы, принадлежат ли они Ибсену или Иван Иванычу, — гипноз может быть так силен, что даже ибсе- 1903
новские требования от жизни — требования суровые и непреклонные, — отлично могут быть сочетаемы с той или другой точкой на географической карте.
Чуть в мир выбрасывается новый титанический вопль о счастьи, сейчас же жажда его перевоплощается в жажду того тридевятого царства, где это счастье может быть осуществимо.
Гете, Шиллеру, Ницше — нужна была древняя Эллада. Современное иудейство все свои душевные запросы воплотило в достижении Сиона.
Наши родные чеховские три сестры в горячечном, бредовом исступлении тоски бессмысленно выкрикивают слово — Москва.
В конце восемнадцатого века такой Москвой был для них Париж. В середине прошлого — Германия. Теперь пределы мечты разрослись — и всяческими плюсами стала наделяться та неясная, туманная, волшебная страна, имя которой — Заграница.
Словом, почти все взыскующие счастья, взыскуют в то же время и града…
Но характерно, что у Эдгара По рыцарь спрашивает дорогу в Эльдорадо у тени, у призрака:
«Shadow», said he, «Where can it be — This land of Eldorado?»
(О призрак! Где бы могла быть эта страна Эльдорадо?)
Ибо все это дело призрачное — все эти искания да метания. Несолидное дело. Вот Глеба Успенского судьба целую жизнь гоняла из одного конца Европы в другой, а чего человек искал? Гармонии, бытия, равновесия! О таких вещах разве можно спрашивать у кого другого, как не у теней? Не у городового же спросить, в самом деле.
Один из таких искателей гармонии — славный русский поэт, — разочаровавшись в своем обожании эллинского мира, отправился в поиски за этой самой гармонией — туда, откуда я теперь беседую с вами, и, обращаясь к этому «зеленому острову» (который для многих из нас является воплощением заветнейших стремлений), писал:
...Но детям юного и бедного народа, Случайно брошенным к тебе на берега, — Не по сердцу твоя угрюмая свобода, Нам жизнь твоя скучна, противна и узка. Иль в хаосе у нас средь варварского пира, Средь безобразием кишащей полутьмы В зачатке носится ядро иного мира, И свет над бездною уж будто видим мы…
(Щербина. «На острове»)
Корреспонденции из Лондона Ну, «свет над бездною» —
это, конечно, пустяки… Предоставим этот свет в полное ведение Василия Васильевича Розанова и иже с ним. А насчет прочего всего надо подумать, много подумать надо.
Если мы захотим смотреть своему сердцу прямо в глаза, нужно будет сознаться, что скучно и нехорошо живется в том самом месте, которое мы населили призраками своего идеала…
Духовная жизнь сведена в Англии к нулю. Все в прошлом. Попробуйте назвать хоть одного вождя, хоть одного духовного пророка. Джером Клапка Джером? Конан Дойль?
Весь книжный рынок заполнен — или шаблонными памфлетами, словно списанными друг с дружки, до тошноты усеянными именем постылого Чемберлена, или описаниями убийств, привидений, клятвопреступлений — и вообще всего того, чем так богат наш Никольский рынок для услаждения жеребцов во образе человеческом.
Душа народа ушла в политику. Это хорошо — если человек сам ведет свое хозяйство, но ведь должен же он помнить, что, помимо кухни, — существует еще огромный мир с необъятною бездной синего неба, с вечными звездами, что кроме вопроса: выгодно ли покровительствовать колониям пошлинами, есть еще и такие вопросы:
