— В чем состоит существо человека?
Кто он? Откуда? Куда он идет?
Кто там вверху, над звездами живет?*
Забыть про эти вопросы — это значит забыть своего Бога живого, опустошить свою душу, презреть высшую красоту, высшее величие, высшее мучительнейшее счастье человеческое.
И что это за проклятие для этого скованного Прометея, для духа человеческого — что чуть настает пора спокойствия, тишины, мира, — пора беспрепятственного развития, сытости, единения и свободы, когда только бы и творить, только бы и возноситься, — так он сейчас же и иссякает, сводится на кухонные рецепты и на изобретение лучшей ваксы для чистки ботинок. «Босяку» же, нашему родному герою, такая вакса не нужна — уже хотя бы потому, что у него нет ботинок. И потому небо дрожит, когда он взывает к своему Зевесу:
Ich dich ehren? Woffir?
Hast du die Schmerzen gelindert
Je des Beladenen?
Hast du die Thranen gestillt
Je des Gedangsteten?...[134]
Подобно тому, как у лесных муравьев — крылья вырастают только тогда, когда они стремятся к своим возлюбленным, и отпадают по
достижении этого стремления, — так и у англичан от- 1903
пала вся духовная мощь и красота, чуть только то, к че-
му стремился их дух, было достигнуто…
Я свел здесь знакомство с несколькими литераторами. Между ними большинство — молодежь. Боже, как далеки эти люди в высоких воротничках и сияющих цилиндрах от той бесшабашной, дружной богемы, которая за полночь оглушает своими спорами и песнями высочайшие чердаки Франции, России, а иногда и Германии. Студенчество — здесь если и спорит, то только насчет величины своих мускулов, если и читает что-нибудь, помимо «лекции», так это racing news, who’s who in football135, и больше ничего. «Хорошего» студента здесь никогда не отличишь от жокея, доктора и адвоката (атторнея) — знают свое дело, но если вы зададите им несколько вопросов о Диккенсе, например, — они вам ответят:
— Извините, это не моя специальность!
Нет размаха, нет духовной широты, в область духа вносится то же разделение, как и в области фабричного труда… Оттого-то у них иссяк источник творчества, оттого-то на смену Китсу, Шелли, Байрону и Броунингу — не приходит нынче никто…
II
Конечно, — национальные особенности здесь не виноваты. Джон Буль остался по-прежнему — настойчивым, трудолюбивым, основательным, переменилась его общественная роль, и эта-то перемена так губительно отозвалась на его духовной жизни. В этом оскудении виновата, по-моему, — крайне буржуазная роль английского общества. Простите, старое, затасканное слово, но, право, оно самое верное.
От одной одесской гимназисточки, которую папаша не отпускал в парк, я слыхал такое выражение:
— Ах, мой папа такой ужасный буржуа!
Поэтому паки и паки извиняюсь, что привожу такое гимназическое определение, — но иного подыскать не умею.
Чуть вы попадаете в Лондон — вам бросается в глаза не его свобода, не его культ человеческой личности — о чем вы так много были начитаны, а затхлая, фальшивая, обстановочная атмосфера буржуазности.
Вы видите семью, которая является, по слову Стриндберга, «учреждением для приготовления пищи, прачечным и гладильным заведением», с лживой, показной, симметрично расставленной обстановкой в «доме».
Кажется, опрокинь два-три стула, задуши эту канарейку в клетке — все бы легче стало, солнце бы в окно заглянуло… Дом проприе- тера136 — разбогатевшего, безвкусного, — вот что такое закулисная Англия, о которой книжки ничего у нас не говорят, но с которой всякому «взыскующему града» — приходится считаться.
Корреспонденции из Лондона Слово beggar (нищий) — бранное слово. Устранив паспорт — здесь заменили его одеждой, и если у вас нет денег, чтобы завести себе сюртучную пару, — вас будут встречать презрительными улыбками.
Святость семейного очага раньше всего. Поэтому, ежели Генрик Ибсен сомневается в этой святости, наш «проприетер» не посмотрит на свою свободу печати, а так заулюлюкает на него, что хоть бы иному борзятнику впору.
В области искусства — у него перепроизводство. Недостаток искры таланта, творчества, фантазии — для него заменяют усовершенствованные машины; гравюру он заменил автотипией; художественные портреты — огромными фотографическими снимками. Пение и музыка — он наслаждается ими благодаря фонографу.
Мало того. Он приспособил все искусства к своему домашнему обиходу… Теперь есть «художественные» обои, художественные стаканы, художественные умывальники, и мало ли что еще?
Но художественность их чисто механическая, души там не затрачено ни на грош, да и где ему достать эту самую душу? За прилавком, что ли?
Потому-то он и неба никогда не видал… Это ведь «не его специальность» — небо! А разные Dreamers137, которые хотят —
...Небо здесь воскресить на земле*, —
просто блажат, потому что у них нет никаких business…
