13 октября. Чудесный солнечный день. У М. Б. хорошее настроение. Сажает малину возле гаража. Тут же бегает Таничка, дочь сторожихи, возит в грузовичке шишки и ли- 1953
стья. Подошел башкир, студент, без шляпы, разговорились. Крепкие белые зубы, милая улыбка. Душевная чистота, благородство, пытливость. Знает Пушкина, переводит на башкирский язык Лермонтова. Простой, спокойный, вдумчивый — он очень меня утешил — и как-то был в гармонии с этим солнечным добрым днем. Учится он в Литинституте, слушает лекции Бонди. Почему-то встречу с ним я ощущаю как событие.
Сейчас продержал корректуру Уитмена, сочинил стишок для пьесы Филдинга — закончил опостылевшую мне статью о текстологии Некрасова. Меня даже самого испугала моя versatility33. А тут — воспоминания о Житкове и прочие жанры.
Видел Еремина — говорит, что второе издание «Мастерства» — дело решенное. В Детгизе корректура моих «Сказок» — как жаль, что там нет наиболее оригинальной моей сказки — «Бибигон». Я недавно отыскал ее и прочитал сызнова — как новую. Вот старость! — не помнил из нее ни одного стиха. Все забыл. И читал ее так, словно она чья-то чужая. За что истребили ее, неизвестно. Если бы ее написал иностранец и ее перевели бы на русский язык, все печатали бы ее с удовольствием.
20/Х. Был у Федина. Говорит, что в литературе опять наступила весна. Во-первых, Эренбург напечатал в «Знамени» статью*, где хвалит чуть не Андре Жида («впрочем, насчет Жида я, м. б., и вру, но за Кнута Гамсуна ручаюсь. И конечно: Пикассо, Матисс»). Во-вторых, Ахматовой будут печатать целый томик — потребовал Сурков (целую книгу ее старых и новых стихов), в-третьих, Боря Пастернак кричал мне из-за забора (у Вари, внучки Федина, скарлатина, поэтому к нему боятся входить; Тамара Владим. боится за Антона и всех напугала): «Начинается новая эра, хотят издавать меня!»... О, если бы издали моего «Крокодила» и «Бибигона»! Я перечел «Одолеем Бармалея», и сказка мне ужасно не понравилась. Федин только что сдал шестой том Собрания своих сочинений. У него машина в ремонте, он взял из города такси и разговорился с водителем. Водитель рассказал ему, что он незадолго до этого возил писателя — автора «Белой березы». Тот был пьян, и когда таксист потребовал у него денег, тот не дал ни копейки, ударил его по лицу и выбил зуб — таксист узнал у лифтерши его адрес, пошел к его жене, жена заплатила по таксе, и шофер ушел, не стал жаловаться — черт с ним! Кроме того, ему, шоферу, нравится «Белая береза».
1953 25 октября. Был у Федина. «Мучил» Вареньку,
«перепиливал» ее ладонью пополам, «отрывал» ей уши, «отвинчивал» нос. И все эти муки она переносила с радостью и требовала еще. Федин в восторге от пастернаковского стихотворения «Август», которое действительно гениально. «Хотя о смерти, о похоронах, а как жизненно — все во славу жизни».
7-8 ноября. Октябрьские праздники провожу в Переделкине. Одни с Люшей. Кошка разбила тарелку, у нас украли перекладину для ворот, Женя разбил горшок цветка, — словом убытки, убытки. После чистки леса в лесу остались большие охапки сучьев, которые я с оравой мальчишек, Жениных приятелей, таскаю из лесу. Погода сухая, морозная, снегу нет. Я правлю корректуру Уитмена, правлю статейку о Житкове, вожусь с текстологией — и должен заняться вступительной статьей к собранию сочинений Некрасова. — Роман Леонова «Русский лес» оказался тусклым, витиеватым и безжизненным. Пинг-понг у нас в столовой.
ноября. Люша сдала последний государственный экзамен на пятерку. Тата защитила диссертацию. Гуля, тайно взяв у родителей ключ от машины, посадил в нее своих приятелей и потерпел катастрофу: на него налетел троллейбус. Коля покарал его сурово: отнял у него шикарный костюм и заставил его починить измятую машину на свой счет, пусть продаст все свои фотоаппараты и на вырученные деньги произведет ремонт испорченной «Победы».
Женя ставил силки для птиц. В лесу божественно: крупича- тый снежок. Сдал «Робинзона», отделываю Уитмена, пишу вступительную биографию Некрасова, сплю под мединалом.
Марии Борисовне лучше!
ноября. Пишу проклятое предисловие к трехтомнику Некрасова в «Огонек». Застрял на 24 стр. — и ни с места. М. Б. — лучше. Был у Каверина. На нем «новые веяния» отразились ярче всего: его роман («Книга»), сильно искаженный и редактором журнала, и редактором издательства, теперь печатается без всяких купюр — с быстротой феноменальной.
Был у Этл Квитко. Она говорит, что ее отец — под Хабаровском, что он жив и, кажется, здоров*. Мать тоже переносит свое горе стоически. Лида пишет фельетон для «Лит. Газеты» против ханжества в детской литературе. От Фадеева письмо, где между прочим добрые слова о моем «Мастерстве». Завтра мы с Феди- ным идем к Пономаренко — хлопотать о Тихонове (А. Н.).
5 декабря. Был с Фединым у Пономаренко. Он 1953
