Чудесный Твардовский провел со мною часа два. Шутил: «вдруг завтра окажется, что вы всю свою книгу списали у Архи- пова!» Говорил об Ермилове, который выступил против меня. Оказалось, что провалились Н. Н. Асеев, Вал. Катаев. Я — единственный, кому досталась премия за литературоведческие работы. Никогда не здоровавшийся со мною Вадим Кожевников вдруг поздоровался со мною. Все это мелочи, которых я не хочу замечать, но как нужно работать, чтобы исправить «Некрасова и его мастерство» для 4-го издания.
Могучую поддержку мне нежданно-негаданно оказал… Сурков.
1962 13 апреля 1962. Провел вечер с Джемсом Энди-
коттом и его женой Мэри. Он великолепный человек, подлинный борец, охвачен идеей борьбы за мир. Был советником Чан Кай-ши. На глазах у него умерло около миллиона чан- кайшистов «Это негодяй! — говорит он. — Хитрый подлец. Я понял его подлые цели и смылся. Конечно, не заявил ему прямо, что я считаю всю его политику мерзостью, иначе он так или иначе убил бы меня».
Я забыл записать, что 11 апреля Твардовский, отправляясь в Ленинский Комитет голосовать, не достал машины. Жена его почему-то не прислала ему «Победы». Он пошел пешком на станцию и с большим трудом доехал в поезде. Очень против меня ораторствовала Елена Стасова*, с которой у меня было столкновение в Барвихе.
14 апреля, воскресенье. Вчера приехала Екатерина Павловна Пешкова. Посидела у меня за столиком. О моем юбилее: «это был самый задушевный юбилей, какой я когда-либо видела». Читаю «Pride and Prejudice» Jane Austen. Чудо. Казалось бы, что интересного: Elisabeth девка на выданьи — красивая, неглупая, и весь сюжет в том, кто из мужчин в конце концов поведет ее под венец. Поп Коллинз отвергнут, удастся ли это предприятие богатому красавцу Дарси? Но читаешь и восхищаешься: так изящно повествование, так прозрачен стиль, столько жизненной правды во всех ситуациях, так прелестно изображены побочные характеры.
У Эндикоттов одиннадцать внуков. «А когда мы приедем в Канаду, их будет тринадцать». Мэри чуть-чуть задыхается, а я переводил для нее «Путаницу» и «Тараканище».
Твардовский сидит с компанией в холле: Я, проходя, говорю: «Совет старейшин». Он отзывается: Совет Курейшин. (Это стоит суетории ).
18 апреля. Сегодня были у меня из Гослитиздата Софья Петровна Краснова и новый заведующий отделом литературоведения. Мы выработали 6 томов моего Собрания сочинений. Ох, сколько предстоит мне работы.
Эндикотт сейчас признался, что он никогда не читал Достоевского, не читал «Войны и мира». Мэри дала мне свои стишки о ее внуках — очень самоделковые.
19. Сегодня во всех газетах напечатано, что гостящий в Москве д-р Эндикотт был принят тов. Микояном.
And he gave you instruction? — спросил я. 1962
But no gold![64] — ответил он.
Размышляю над 6-тью томами своих сочинений.
Твардовский входит в столовую майестатно хозяйской походкой человека, только что оторвавшегося от интересной и важной работы. Странно, что он на ты с Вадимом Кожевниковым и что они так мирно беседуют.
Меня страшно гнетет болезнь Маршака. Директор говорит, что на его спасение нет никакой надежды.
Читаю Ажаева. Я даже не предполагал, что можно быть таким неталантливым писателем. Это за гранью литературы.
22 апреля. Хотел ли я этого? Ей-богу, нет! Мне вовсе не нужно, чтобы меня, старого, замученного бессонницами, показывали в телевизорах, чтобы ко мне доходили письма всяких никчемных людей с таким адресом: «Москва или Ленинград Корнелю Чуй- ковскому», чтобы меня тормошили репортеры. Я потому и мог писать мою книгу, что жил в уединении, вдали от толчеи, прене- брегаемый и «Правдой» и «Известиями». Но моя победа знаменательна, т. к. это победа интеллигенции над Кочетовыми, Архипо- выми, Юговым, Лидией Феликсовной Кон и другими сплоченными черносотенцами. Нападки идиота Архипова и дали мне премию. Здесь схватка интеллигенции с черносотенцами, которые, конечно, возьмут свой реванш. В «Правде» вчера была очень хитренькая статейка Погодина о моем… даже дико выговорить! — снобизме*.
Первым приехал меня поздравить Лев Ст. Шаумян.
Две недели мастера, вооруженные отбойными молотками, уничтожают памятник Сталину, торчавший в Барвихе против главного входа. Целый день, как бормашина у дантиста, звучит тр-тр-тр отбойных молотков.
Екатерина Павловна Пешкова, которую я навестил, чувствует головокружение — ее «шатает».
30 апреля 1962. Ек. Павл. Пешкова получила от Марии Игнатьевны Бенкендорф (Будберг) просьбу пригласить ее к себе из Англии. Ек. Павловна исполнила ее желание. «Изо всех увлечений Алексея Максимовича, — сказала она мне сегодня, — я меньше всего могла возражать против этого увлечения: Мария Игнатьевна — женщина интересная». Но тут же до нее дошли слухи, будто Мария Игн. продала каким-то английским газетам дневники Алек- 1962 сея Максимовича, где говорится о Сталине. «Днев
