27 мая. Погода прегнусная. Вчера я с утра посетил комнату студента, который пишет о Чехове. Его знания Чеховианы огромны, но моей книги он не видел.
Нужно уезжать. Марина талантливо укладывается. Вечером за нами заехал милый Симмонс (библиотекарь), повез меня с Мариной на обед: к себе. Я думал, что мы и пообедаем вместе с ним и чудесным автором статьи о процессе «Lady Chatterley’s Lover»[78] (др. Сперроу, он ректор (Warden) колледжа All Souls). Мы говорили о Rossetti, о Суинберне, об Оскаре Уайльде (он показывал мне дивное издание писем Оскара Уайльда, они выйдут в июне, он пишет о них рецензию). Все было дивно, я буквально влюбился в Сперроу’а — энергичный, умный, вооруженный с головы до ног — и вдруг нас повели в соседнюю залу, где человек 30 ученых в визитках с накрахмаленной грудью готовы сесть к столу. На столе вина, фрукты и… палки такой формы: . Этими палками джентльмены орудуют над столом, чтобы привлечь вазу с фруктами или бутылку вина. Сперроу разговаривал со мной непрерывно, и я впервые стал пользоваться английским языком, даже не замечая, что го- 1962
ворю по-английски.
Ну вот я и в Kingsley Hotel на Блумсберг Way London WC 1.
Обед в Колледже. Внизу студенты. Здесь чопорные доны. Знаменитый историк, законник, богослов в средневековых одеяниях садятся за стол — и оказываются добродушными, даже озорными хохотунами. Со стен глядят их предшественники, сидевшие за тем же столом в 1489 году, в 1529 году, в 1790 и т. д.
2 июня. Вчера выступал три раза: по ВВС для русского отделения. Читал «Муху», «Мойдодыра», «Чудо-дерево». Познакомился с Николаевой (Ариадной). Полная, добродушная женщина — повела меня в Times Bookshop79, где я под ее давлением купил три ненужные мне книги. Вообще я забываю, что мне 81-й год, и накупаю себе множество книг. После этого я вернулся в Kingsley Hotel, отдохнул, почитал газеты. (Эйхмана повесили, Гейтскел назвал лорда Russel’a, собирающегося поехать на Московскую конференцию Мира, наивным чудаком, обмишуренным большевиками, и т. д.) Она составила вместе с Петром Норманом книжку Russian Readings (price 7 s. 6 d.)[80], где есть отрывки из воспоминаний Ал. Н. Тихонова (Сереброва). Думал ли Тихонов (Тишенька), беспутный, отвергнутый всеми критиками, скромный, что по его статейкам будут изучать в Лондоне русский язык?! Приехали за нами часа в 4, повезли в Лондонский университет — колоссальное классическое здание. Вначале — прием (reception), потом Lecture room81. Большая вступительная речь проф. Кембриджского университета Элизабет Хилл, где она сравнила меня с дедушкой Крыловым. Потом два часа я с упоением читал свои стихи под гром аплодисментов, потом импровизированная лекция о стиле Некрасова, потом — воспоминания о Маяковском. Success82 небывалый, неожиданный. Старики, молодые кинулись меня обнимать и ласкать — студенты были очень возбуждены, а директор Лондонского университета сказал, что лекция была entertaining и instructi- ve83. Потом Крейтон (краснолицый, дюжий детина) повез меня в Клуб «Англия – СССР» – и там я снова читал до полного истощения сил. Горло опять болит, будь оно проклято.
1962 3 июня. Кашляю. Выступал вчера в Пушкинском
клубе, который как будто для того и существует, чтобы доказать, что в эмиграции люди гниют и мельчают. Принимали меня хорошо, но атмосфера гнилости, запустения, бездарности, страшной опустошенности угнетала меня все время. Грешно с моей стороны писать о них так неприязненно. Они отнеслись ко мне с открытой душой — много хлопали, целовали меня, даже барон Мейендорф, 90-летний старик, с энтузиазмом пожал мне руку — так что мне следовало бы жалеть их от всего сердца. И уезжая от них, я чувствовал ту же жалость, какую чувствуешь ко всякому покойнику.
Был перед этим у Iona и Peter Opie. Мудрые люди, устроившие свою жизнь мудро и счастливо. Они вместе создали три фундаментальные книги — и с какой любовью, с каким гениальным терпением. Весь их дом сверху донизу — музей, изумительный музей детской книги и детской игрушки. Так как в их работе — систематизация, классификация играет главную роль — в их огромном хозяйстве величайший порядок; тысячи папок, тысячи конвертов, тысячи экспонатов — распределены, как в музее. Он моложавый с горячими глазами, она черноглазая, энергичная, приветливая, их жизнь — идеал супружества, супружеского сотрудничества. Дочь их тоже собирательница. Она собирает карты всего мира, и в ее комнате нет ни одной стены, которая не была бы увешана географическими картами. Ей задано: прочитать 13 классических книг: Диккенса, Теккерея и т. д. Каждую субботу в том месте, где живут эти счастливцы, в городке — распродажа книг, любая книга 6 пенсов, они каждую субботу ходят на ловлю — и возвращаются с добычей. Вообще весь их громадный музей создан не деньгами, а энтузиазмом.
