Сегодня 3 июня — мой счастливейший день, прогулка с Мариной по Лондону. Солнце, потрясающей красоты здания Парламента, West Cathedral’a, парад ирландских ветеранов войны перед Cenotaph. Мы поехали в National Gallery. Она заперта! Воскресенье. На решетке вывешен снимок с картины Леонардо «Virgin and Child with St. John the Baptist». И воззвание: Secure the picture for the nation by making your contribution now. £ 800 000 must be received by the end of July84. Постояв у закрытых ворот галереи, мы пошли на Trafalgar Square85. Львы как будто выросли за те годы, что я их не видел. Огромные фонтаны с 1962
подсиненной водой. Голуби тысячами бродят по земле. Дети держат на ладошках зерно и считают себя счастливыми, если голубь клюнет у них из ладошки. Маленьких детей родители водят на вожжах. Среди густой толпы голубей воробьи, как ялики среди кораблей. Воробей ухватил большую крошку, на него накинулся (символ мира!) голубь и отнял у него его добычу. Воробей поглядел на него, даже не смея рассердиться — с ругательством во взоре. Много колясок, пестрых женщин (чем старее женщина, тем ярче она одета), арабы в бурнусах, индийцы в чалмах, негритянки, негритята и негры. Памятник Charles^ James^ Napier^, тому самому. На памятнике написано, что большинство пожертвований (на его воздвижение) дали простые солдаты. По улице, ведущей к парламенту, памятник полководцу — даже маршалу HaigY Тут-то мы увидели Кенотаф — памяти погибших на войне ирландцев, и вдруг к этому памятнику с обнаженными седыми волосами и лысинами стройной колонной, по-военному, прошли в штатской одежде ветераны ирландских полков. Трубы трубили печально-панихидно, солнце, священник в белой накидке — God, save the Queen![86] Потом богослужение, — на груди у каждого старика десятки орденов и медалей, один без ноги, все это так растрогало меня и Марину. Так жалко было этих старичков в такой праздничный солнечный день, так стало мне жалко себя, что я побрел прочь к бессмертному красивому Вестминстерскому аббатству, по дороге: памятник Canning’y, Линкольну и… Георгу Пятому. Меня это потрясло. Я привык в Москве ходить среди памятников моим знакомым: памятников Репину, Маяковскому, Горькому, но здесь в Лондоне — найти памятник — огромный, помпезный человеку, которого ты видел живым, голос которого слышал, — это так странно — памятник среди Линкольнов и Непиров!!!
Прошли мы к парку и увидели памятник суффражистке Эме- лине Панкхорст (1858-1928), которую те же англичане сажали в тюрьму, насильственно кормили через нос и т. д. Там же памятник гражданам Калэ Родена. У парламента памятник Ричарду Львиное сердце и Кромвелю. Мы решили воротиться из Westmin- ster’a на метро. Влезли туда в лабиринт длинных погребов и заблудились. В Чаринг Кросс пересадка. Метались туда, сюда, возвращались на прежнее место — и в конце концов вылезли и взяли такси, который и доставил нас в Kingsley Hotel усталыми, но бесконечно счастливыми.
1962 Вечер у Peter’a Norman’a. Милый, добрый,
скромный — составляет учебник. Его жена, урожденная Франк, Наталья Семеновна, и брат жены — дом с садиком в пригороде, вдруг врывается наглая баба — и спрашивает:
Что Ольга?
Какая?
Ивинская!
Я считаю ее авантюристкой — и нисколько не интересуюсь ею.
Но Борис (Пастернак) так любил ее.
Не могу же я любить всех женщин, которых любил Пастернак.
Да, Борис говорил мне, что вы ее не любите.
Тем более я вправе не печалиться ее горькой судьбой.
4 июня. Была Эллен Winter, возила нас в своем автомобиле. Яркая женщина. Очень хочет, чтобы я разрешил ее сыну Стеф- фенсу, профессору, который на днях приезжает из Америки, перевести книгу «От двух до пяти». Была Мура Будберг с какой-то Андрониковой — глухой и слепой. «Мне Анна Ахматова посвятила стихотворение “Тень”».
Прочтите, пожалуйста.
Не помню.
Вечером — у посла А. А. Солдатова. Обедали с ним, его женой и дочерью. Он человек большого образования, широкий, умница, рассказывал о приезде Юрия Гагарина в Лондон, о приеме у Королевы. Королева разрешила своей прислуге встретить Гагарина в Букингемском дворце. Вся лестница заполнена была людьми, кричавшими «ура». Жена посла, волжанка, очень любит Некрасова.
Завтра — в Эдинбург.
6 июня. Сижу в милом, но ненужном мне Эдинбурге. Вышла глупость: British Counsel87 не разобрался хорошенько, что в Эдинбурге студенты заняты экзаменами, и отправил меня с Мариной сюда. Нас встретил милый англичанин Деннис Ward, который повез нас по великолепному городу в гостиницу Royal Circus Hotel, прелестную, тихую, старинную — и сообщил нам, что читать некому и вообще делать нам здесь нечего.
9 июня. Летим обратно. Вчера с утра — Элла Уинтер — с крылатыми бровями, привела своего сына, бородатого парня в демократической одежде. Повезла нас в Tate Gallery, где 1962
