— Что мне делать? Я начал роман против немцев — и уже много написал, а теперь мой роман погорел: требуют, чтоб я восхвалял гитлеризм — нет, не гитлеризм, а германскую доблесть и величие германской культуры…
Против Лиды чрезвычайно восстал Леонид Кудреватых, которого она задела в своей книге. О Лидиной книге в «Русском языке в школе» трижды говорит Э. Ханпира (№ 3).
В дополнение к воспоминаниям Эренбурга, которые все же хороши своим великолепным благородством, я хочу прибавить: когда Эренбург приехал из Парижа и думали, будто он, выступивший против нашего союза с немцами, лишен благоволения начальства, у него отняли переделкинскую дачу и дали Валентину Катаеву, а когда он захотел объясниться с Павленко и подошел к автомобилю, в который садился Павленко, тот «дал газу», и автомобиль умчался. — Эренбург готовится к выступлению на Конгрессе Мира.
4 июля. Приезжал прощаться Martin Malia, проф. Калифорнийского университета. Привез мне две книжки проф. Рива: переводы русских пьес от Фонвизина до Льва Толстого и переводы тургеневских повестей — с его introductions91. Все это очень мило, но introductions лучше переводов. «Горе от ума», переведенное прозой, — потеряло 9/10 своей литературной цены. Живая ядреная речь Простаковой стала банальной, как страница учебника. Но сам Рив очень милый — в газетной вырезке, которую он мне прислал, он говорит о русских как о charming people92.
6 июля. К обеду были две вдовы Горького. Мура Бутберг и Екат. Пешкова. Муре 71 год, Екатерине Павловне 82. Мура привезла с собою «New Statesman»[93], где яростная статья Причарда о Горьком и — о русском народе. За обедом она пила водку и коньяк — и, к великому моему сожалению, сообщила, что она ведет переговоры с разными фирмами о переводе моих воспоминаний. Переводчица она очень бесцветная, и как отвадить ее от моей книжки, не знаю.
В «New Statesman» статья о «Тарусских страницах», о борьбе «Литературной газеты» с «Литературой и жизнью». Автор статьи
не знает, что «Литература и жизнь» имеет 16 тыс. 1962
подписчиков, а «Лит. газета» 600 тысяч. Очевидно поэтому «Литература и жизнь» недавно обратилась к Лиде с просьбой сотрудничать и заявила: «Мы уже другие, чем были». Лида ответила им резким отказом.
В пять часов с барабанами и трубами пришли ко мне дети из санатория сердечно-больных детей — и я два часа выступал перед ними: маленьким читал стихи, старшим — «Серебряный герб». Потом они читали мне свои стихи — из четырех стихотворений было три, посвященные полету Гагарина.
Сегодня утром шел мимо нас Аркадий Белинков. И зашел к нам, т. к. ему стало худо. Он сел на диван — полумертвый. Лицо заострилось, дыхание было прерывистое. Я ушел, т. к. мне казалось, что мое присутствие ему в тягость. Он отдышался и, по словам Лиды, стал плакать. «Уничтожили у меня четыре книги, а теперь я не могу писать, я не понимаю того, что пишу, сейчас К. И. говорил со мною, а я не понимал ни одного слова… Зачем мне жить, если я не буду писать…» Он начал книгу об Ахматовой — и теперь уже две недели не может написать ни строки.
— Пусть бы лучше болели почки, пусть легкие, пусть сердце, но пусть бы работала голова.
Вечером я был у него, сидит, пьет чай, повеселелый, извиняется, что причинил беспокойство.
1962 Какая-то девочка (подружка) загадала: «не 8, не
9, а едет». Оказалось: трамвай № 7. И еще:
20 чинно восседают, 10 сало выжимают, Трое в воздухе висят, Двое жалобно пищат.
Оказалось: пассажиры в автобусе. Потом побежали в сарай, где выпавший из гнезда птенчик — с венчиком на голове.
Дольше нельзя было оставаться с ними, и я, скрепя сердце, пошел к старикам. Ужин был в полном разгаре. Со мною рядом оказалась жена Капицы (кажется, Анна Алексеевна, дочь академика Крылова, умная, моложавая, сердечная). Капица, очень усталый, но оживленный, рассказывал анекдот о разоружении. Звери захотели разоружиться. Лев сказал: я за разоружение. Давайте спилим себе рога. Корова сказала: я за разоружение: давайте уничтожим свои крылья. А медведь сказал: «я за полное разоружение. Да здравствует мир. Придите в мои братские объятья».
Капица вообще остряк. Он — доктор философии Кембриджского университета. И еще: «я ослиный доктор». Все изумились. Оказалось, он доктор университета в Осло. Но на церемонии он не был. Ему не дали визы. «Вместе с докторской степенью мне прислали из Осло кольцо, только я потерял его».
Леонов сказал стишок:
У Петра Великого Нету близких никого. Только лошадь и змея, Вот и вся его семья.
Жена Капицы рассказала, что после погребения Сталина на Красной площади появился призрак с венком. На венке надпись: «Посмертно репрессированному от посмертно реабилитированных».
Неизвестная мне женщина сообщила мне выражения 4-летней Тани Огородниковой.
Ей говорят:
Иди спать.
Я не хочу спать, я жить хочу!
Я забыл записать, что Капица сообщил, что Вышинский — посмертно репрессирован: его семью выслали из Москвы — выгнали с дачи, которую они занимали в том же поселке, где живут Капицы (Вышинский был АКАДЕМИК!?!).
