Дни, месяцы, годы полностью

Противостояние подвесным мостом соединяло глаза вожака и Сянь-е, и каждое движение их век раскачивало мост, заполняя ущелье тревожным эхом. В темноте Сянь-е видел только глаза волков, зеленые бусины зрачков неподвижно висели в воздухе, и стоило им хоть немного сдвинуться с места, как старик взмахивал коромыслом, и бусины снова отступали. Время медленно катилось по воле старика, словно повозка, запряженная старым бессловесным быком. Вышла луна, круглая, словно волчий глаз, стало быть, сегодня середина месяца, пятнадцатое или шестнадцатое число. Налетел ветерок, и по спине у Сянь-е будто проползли земляные черви. Он знал, что это стекает пот. Ноги немели от усталости, по телу разливалась ломота. Неподвижное противостояние с волками выматывало старика куда быстрее привычной работы в поле. Больше всего на свете ему хотелось увидеть, как волки ложатся на землю, устав стоять неподвижно. Пусть хотя бы переступят на месте, чтобы размять лапы. Но волки не шелохнулись. Они стояли полукругом в шести шагах от старика и не сводили с него глаз, неподвижные, словно отесанные непогодой камни. Сянь-е слышал мерный стук, с которым перекатывались их зрачки, видел отсветы на холках, когда ветер со скрипом раздувал жидкую шерсть. Разве мне их перестоять, спрашивал себя старик. И отвечал сам себе: хоть в лепешку расшибись, а стой! Но у волков по четыре лапы, возражал себе Сянь-е, а ты человек на двух ногах, да к тому же старик, восьмой десяток разменял. Силы небесные, отвечал на это Сянь-е, не успела ночь наступить, а ты уже дрогнул, неужто собрался даром сгинуть в волчьей пасти? Один из волчат не выдержал и улегся на землю, даже не посмотрев на вожака. Следом улегся и второй волчонок. Вожак глянул на них и взревел пурпурным воем, в ответ волчата разом обернулись и заскулили, их голоса протянулись в темноте, словно нежные зеленые побеги, и стая снова притихла. Волчата сдались первыми. Но стоило им улечься, как зараза усталости перекинулась на Сянь-е, и его ноги разом обмякли. Хотелось пошевелиться, размять суставы, но вместо этого старик только резко напряг и расслабил мышцы на ногах, дернув коленными чашками, и остался стоять в прежней стойке. Нельзя, чтобы матерые заметили, что ты шатаешься, будто какой-то волчонок, думал Сянь-е. Дашь слабину, и они тут же бросятся в бой. Будешь стоять смирно – выживешь, говорил себе Сянь-е, а начнешь шататься – навсегда сгинешь в этом ущелье. Луна с востока переместилась на юго-запад, спекшийся запах облаков, проплывавших по небу, подсказал Сянь-е, что завтра снова придет жара и солнечные лучи на гребне будут весить самое малое пять цяней. Сянь-е взглянул на небо и в паре десятков шагов от луны приметил густое облако. Подумал, что, когда оно наползет на луну, ущелье ненадолго окажется в тени. Старик стоял на месте, словно вросший в землю пень, и ждал. Наконец луна скрылась за облаком, по коже черным шелком заскользила густая тень, Сянь-е бесшумно согнул сначала одно колено, за ним другое и тут же почувствовал, как забитые каналы в теле прочистились и ноги снова наполнились силой. Сянь-е выпрямил спину, и крючки на коромысле зашелестели, словно рвущаяся влажная бумага. В этот миг тень добралась до стаи, и старик увидел, как зеленые огни, словно огромные светляки, подались вперед. Он взревел и со всей силы застучал коромыслом о скалы. Шум осыпающегося с кручи песка ручейком бежал мимо ног старика, а когда все звуки стихли и тень от облака доползла до выхода из ущелья, Сянь-е увидел, что пять волков из девяти подступили ближе, до них оставалось не больше пяти шагов. По счастью, Сянь-е успел размять ноги, а грохот его коромысла не дал волкам подойти слишком близко, теперь он мог стоять в своей боевой стойке хоть до самого утра.

Мне семьдесят два года, думал Сянь-е, я мостов больше обошел, чем вы дорог.

Пока я стою на ногах, думал Сянь-е, даже не мечтайте ко мне подойти.

Чего они испугались, думал Сянь-е, неужели волки боятся грозного взгляда застывшего недвижно человека?

Наверное, уже полночь, думал Сянь-е, почему иначе веки так отяжелели?

Не вздумай задремать, велел себе Сянь-е, клюнешь носом, и тебе конец. А дома ждут Слепыш с кукурузой.

Волчата внизу закрыли глаза. Сянь-е видел, как четыре самые яркие бусины мигнули и погасли, будто бумажные фонарики. Он бесшумно скользнул правой рукой вдоль коромысла, добрался до левой руки и со всей силы впился ногтями в запястье. Жгучая боль растеклась по телу, спугнув дремоту: она вздрогнула, словно прижженная угольком, спорхнула с век и упала в озерцо лунного света на дне ущелья. Сянь-е вернул правую руку на место. Один волк размером со Слепыша лег на землю, и зеленые огни его глаз тут же спрятались за тяжелыми веками. Услышав, как фыркнул вожак, ослабевший волк какое-то время пытался бороться со сном, но все-таки сомкнул веки.