– Почему? Почему отстали? – с жадностью спросил парень.
– Если хочешь, такие правила. Аномалии в тоннеле пройти можно, и если ты их прошел, то, скорее всего, ты в хорошей форме и физически сможешь дойти. А убивать или тяжело ранить сталкера на последнем пути к Исполнителю опасно. Опасно для всех. Никто не может предсказать, что именно сгенерирует мозг умирающего человека, а Монолит рядом. Машина… она примет любой бред с нужной частотой волны за директиву и выполнит. Думаю, человечество не устроит синхронно увидеть белый свет в конце тоннеля из-за одного умирающего.
– Да… страшная вещь этот ваш… Исполнитель. Прям как-то не по себе, – сказал Турист.
– Вот поэтому сталкеров-ходоков и останавливаем. Но суть не в том, чтобы их убить, а в том, чтобы спровоцировать на проявление. Изначально это должны делать контролеры, на то они и контролеры, но нынешние ходоки вполне могут убить контролера, а это нехорошо, – продолжал рассказывать Дым.
– Это как… в смысле спровоцировать? – не унимался Турист.
– Видно, что в Зоне ты ни дня не был, – заметил Дым. – Здесь не только Зона убивает сталкера, но и сталкер сталкера, и сталкер сам себя, только ему это безразлично. Короче, – вздохнул он, – если разрушительного в сталкера больше, он не живет долго в Зоне, если меньше, то вероятность его выживания увеличивается, как и шанс прохождения до Монолита возрастает, это в целом решает Зона. Но Ходоки это другое. Ходок может быть профессиональным убийцей, без черта и Бога в голове, полный отморозок, разрушающий, без понимания, что он делает, и без желания создать что-то новое взамен разрушенного. Такие люди очень опасны, и наше дело не допустить их к Исполнителю, иначе быть беде.
– Так вы же и нормальных сталкеров под этим делом убиваете, – оторопело сказал Турист.
– Цена нашей ошибки высока, поэтому мы стараемся вообще никого не пропускать. Но повторю, настоящего сталкера чувствует даже слепой. Здесь вообще иной слепой позрячей зрячего, – отвлекшись усмехнулся Дым. – Короче, Ходока, стреляющего по монолитовцам, уничтожаем без права на переговоры. Ясно? – оборвал он.
– Куда уж ясней.
– Вот и ладно. Разболтался я с тобой, – как будто рассердился Дым то ли на себя, то ли на такого впитывающего все слушателя, как Турист. Боец, нахмурившись, нервно постучал пальцем по столу. – Ты вроде как сыт? – спросил он и, дождавшись утвердительного кивка, скомандовал: – Давай сюда свой телефон и пойдешь со мной.
Парень достал телефон, включил. Батарейка «Нокиа» мужественно показывала последнюю полоску заряда на сенсорном экране. Дым подошел к полке, на которой покоился его шлем, надел и с десяток секунд стоял молча, покручивая телефон в руке. Туристу показалось, что боец задумался или попросту завис, как только надел свой шлем, но только шутить или язвить по поводу ушедшего в себя монолитовца ему как-то не хотелось.
– Телефон заберешь через… как вернешься, пока за мной, для получения инструкций на местности, – глухо сказал Дым из-за забрала и, потрогав левое плечо рукой, наконец снял неуместный здесь шлем, – налегке пойдем до ближайшего поста. Ты там был.
У Туриста засосало под ложечкой от болезненного волнения. Странно, такое ощущение, будто перебрал кофе в придорожном кафе: и потряхивает, и тревожно, и вроде как пот холодный шибает, словно натворил чего, что самому не по душе, да еще и мошки в глазах усилились. Парень нервно отпил из фляжки. Дым внимательно посмотрел на него, затем слегка кивнул каким-то своим мыслям и без предисловий двинулся к выходу, мгновенно превратившись из общительного и культурного человека, каким он был пару минут назад, снова в безликого бойца группировки, разве что его спину закрывал не экзоскелет или бронекостюм, а легкая камуфляжная куртка.
Поднявшись на поверхность, Дым сразу выбрал направление на пост «Тропа». Раннее утро из серых сумерек, глушивших все тона и краски, вдруг превратилось в тонкое, чувствительное покрывало, звонким, влажным и холодным воздухом проникшее и в разрушенные постройки и в кустарники. Даже та самая рукотворная тренировочная полоса препятствий, затуманенная едва заметной дымкой, чутко слушала тишину. Турист, вдохнувший свежий, влажный воздух, замедлил шаг.
– Погоди, Дым, – тихо попросил он, – у вас всегда тут так? – спросил он, завороженно оглядываясь, разглядывая страшные прошлой ночью, а сейчас ставшие вдруг пушистыми и задумчивыми кусты сирени.
– Не всегда, но часто, – негромко ответил Дым. – В Зоне всегда красиво, где нет человека.
– Но мы-то здесь, – возразил Турист.
Дым промолчал, но затем, вздохнув, махнул рукой и надел шлем.
– Долго объяснять, – приглушенно сказал он, – пошли.
