Хромаю обратно в комнату, прикрываю дверь и не глядя бросаю телефон на кровать. Слышу тихую ругань, поворачиваюсь и вижу, как Рыжий одной рукой лоб потирает, в другой держит мой телефон.
— Увесистая хрень, хоть по ней и не скажешь, — сообщает он. Я улыбаюсь, забираю телефон и сажусь рядом. Вид у Рыжего не самый радостный.
— Поругались? — предполагаю я, потому что заставал в действии его взрывной характер.
— По-настоящему злым ты меня еще не видел.
Мне и не хотелось бы. Как не хотелось бы быть свидетелем или участником ситуации, которая могла к этому привести. Я плохо успокаиваю людей и паршиво подбираю слова. Если Миша потеряет голову от ярости, скорее всего, я не смогу вмешаться.
— Проехали. — Он тяжело вздыхает, собираясь уйти. Не исчезнуть, а именно уйти. Поэтому у меня получается его остановить. Я хватаю его за олимпийку и тяну обратно.
— Я не собирался тебя осуждать.
— Я понял, ты просто не знаешь, что делать. Никто не знает.
— Рыжий…
— Если что, я не агрессирую. Это просто факт.
Снова пытаюсь придумать, как спросить об увиденном ночью.
— Можешь не ломать голову. Женя рассказала, где и как тебя нашла…
— Поэтому поссорились?
— Не. Она моя бывшая. Мы всегда в ссоре. Я для нее агрессивный мудак, а для меня она истеричная сука. Тут уже ничего не поменяешь. Мы пытались наладить отношения, но вариантов всегда было два: либо ссора, либо секс.
— Интересная у вас динамика.
— Я просто Скорпион, а она Дева.
— О боже… Она Дева?
— Прикинь.
— Кошмар. Но то, что ты Скорпион, еще хуже.
Я не особо верю в астрологию, но и не отрицаю, что звезды способны влиять на жизни людей. Как минимум я метеозависимый человек, а потому для меня и такое явление, как гороскопы, вполне имеет право быть. Вот кто точно не похож на человека, который верит звездам, так это Миша.
— Я и не верю, но тут хрен поспоришь.
Рыжий падает на кровать, и я подпрыгиваю на ней.
Мы молчим какое-то время. Наконец Рыжий спокойно заявляет: у него были свои причины, и единственное, о чем действительно он сожалеет, так это о том, что подпустил такого человека к своей семье. Грубо говоря, пригрел змею на шее.
Они работали вместе. Конечно, в те золотые времена работой это сложно было назвать, но деньги платили. Больше их ничего не волновало. Так проходил месяц за месяцем, и Миша прикипел к нему душой. Все они были чем-то похожи, поэтому он и познакомил Мишу с остальными. Встретили тепло, много и долго болтали, но Миша в гости больше не напрашивался, а они не звали без повода. Так получилось.
— А как его звали?
Над моим вопросом Рыжий задумывается, но на самом деле просто не хочет отвечать. Произносит через силу, словно одно имя может накликать беду:
— Паша.
Когда Павлик остался без крыши над головой, они приютили его на время. Единогласно решили на общем совете. Так он стал к ним еще ближе. Накопив денег, он съехал, как и обещал. Работал он как волк: мог сутками не появляться, а дома заваливался спать на пару часов и шел на следующую шабашку. После переезда его звали в гости чаще, доверяли как родному, но в один из вечеров Пашу переклинило.
— Это как?
— Не знаю. Его будто подменили. Он начал вести себя хуже меня. Это сразу всем в глаза бросилось. К Женьке приставал, на других бычил. Скинули все на избыток спирта в организме и, уложив его спать, простили и забыли.
Дальше — больше. Он то отстранялся, то прилипал, как муха. Его штормило по настроению туда-сюда, и попытки узнать, что с ним происходит, успехом не увенчивались. В один прекрасный вечер на перекуре Паша заявил, что сдаст всю их компанию в мусарню и за все их незаконные дела уедут они далеко и надолго.
— Сильнее всех его почему-то выбешивал Лева. На него у Паши были особые планы. Я предложил Паше как следует подумать над своими словами.
— Он не подумал?
— Подумал даже слишком хорошо. Возможно, он пытался спасти свою шкуру, и скажи он мне это в лицо — история могла бы закончиться иначе.
Но она закончилась так, как закончилась.
Это даже нельзя было назвать дракой. Рыжий признается, что Паша на меня чем-то похож. Что он его под крыло взял, чтобы помочь. Даже работу нормальную подкидывал. Ту, где ему колени не выбьют и решето из него не сделают. На этом Паша и держался. Потом решил, будто стал лучше, чем они, а значит, имеет право учить жизни и высмеивать. Только учить кого-то чему-то было непосредственной обязанностью одного Кирилла, да и то в рабочее время. А Паша лишь тявкал, причем без разбора.
— Меня остановить смогли, когда он в принципе перестал какие-либо звуки издавать. Дальше ты видел. Вот и вся история.
— Он выжил?
— Честно? Понятия не имею. Но думаю, если и жив, то ест до сих пор через трубочку. Главное, что он тут не сдох. Не хотелось бы увидеть его рожу еще раз.
