Чисто по-человечески мне обидно. Это задевает меня за живое.
Я единственный, кому здесь угрожает смерть. Единственный, кто может еще хоть что-то потерять, и единственный, кто принял все как должное. Я расту, становясь лучшей версией себя, — не ною, не жалуюсь, не прошусь к мамочке. Без обид, мам, но на тот свет мне рано. Как лучшая версия себя, я игнорирую боль и свои потребности. Даже страхам своим в лицо смотрю, не зажмурившись. А кто-то, не побывав со мной ни в одном замесе и всего раз открыв мне дверь, решил, что я чего-то в этом доме недостоин.
Будь на моем месте Валя… он бы даже не думал. Неважно, что бы она говорила и как бы себя вела, — одного факта, что это плоть и кровь Жени, ему бы хватило, чтобы согласиться.
— Злишься? — после моего продолжительного молчания интересуется Миша.
— Я в бешенстве. — Ответ вызывает на его лице одобрительную улыбку, будто мой гнев — праведный.
— Ну, хоть кто-то со мной в одной лодке. — Он кладет ладонь мне на плечо, и я снова будто у него под крылом оказываюсь. Хочется указать ему пальцем на обидчика — чтобы он вон тому по роже дал. И пока большая собачка будет грызть глотки и рычать, маленькая будет наблюдать, подтявкивая и радостно виляя хвостом.
— Ладно. Пошел он…
Я тут в разных позах корячусь не ради одобрения Дэна. И даже не ради одобрения Рыжего. Ради себя в первую очередь, как бы эгоистично ни звучало.
Моя программа-минимум на каждый день — выжить.
Программа-максимум — выжить, никого не подставив под удар.
А потом уже скандалы, интриги и расследования…
Договорившись, что Дэна трогать не будем, чтобы лишний раз не провоцировать друг друга, мы спускаемся с чердака. Время поджимает. Единственное замечание, которое Рыжему делаю, что убрать наверху ему самому придется. Он же шутит, что в прошлый раз у нас вышла хорошая групповая работа и надо повторить.
— Ты про то, что сидел и говорил, чтобы я ничего трогал?
— Да, но ты меня не слушал и вон какой порядок навел. По чистоте ты тут главный.
Я не успеваю спросить, с чего бы это. В целом этот вопрос никакого веса уже не имеет. Стоит Мише крышку люка опустить, как все двери на втором этаже открываются одновременно. Резко, с силой ударяясь о стены, но не захлопываясь обратно. Внутри комнат — кромешная темнота, и не слышно ни звука. Только тихая возня и шепот с первого этажа.
Рыжий замирает, держится за дверную ручку, толком не успев отцепиться ни от нее, ни от лестницы. Смотрю себе под ноги в полной уверенности, что это не проделки Дачи. Она спокойна абсолютно, у нее мысли лишь о предстоящем веселье и вкусном ужине. Она в нетерпении, и даже наш задушевный диалог с Рыжим никак ее эмоционально не выбил.
— Марк… — тихо зовет Миша.
— Там кто-то есть? — шепотом спрашиваю, не поднимая головы.
— Пока нет. Чего она хочет?
— Это не она. Пошли отсюда.
— На первом этаже бежать некуда.
— Там буквально выход, Миша. Сможешь выйти во двор.
Вспоминаю, что хоть кто-то должен остаться внутри, чтобы другие вышли. Живой или мертвый — сейчас, возможно, неважно.
Дача будто в себя приходит. Ее предвкушение сменяется раздражением, даже злостью. Кто-то смеет трогать ее фигурки и менять правила, которые она устанавливает. Я бы тоже злился. Да я и так злюсь, не до конца понимая происходящего и не задаваясь вопросами, которые настырными тараканами лезут изо всех щелей. Приходится с включенным светом сидеть: в темноте невыносимо.
В темноте…
Шаг вперед делаю, и Рыжий меня тут же хватает. Он с лестницы не то что спускается — спрыгивает, лишь бы не дать этой темноте сожрать меня, хотя никто из нас не знает, на что Дача еще способна.
— Спятил?
— Я останусь, а ты скажи другим, и уходите, если что-то произойдет.
— В героя играешь? — возмущается Миша, а я улыбаюсь ему в ответ.
— Беру с тебя пример.
Мои слова на мгновение вгоняют его в ступор, и этого мне хватает, чтобы вырваться и нырнуть в одну из комнат. Я выбираю берлогу Левы, потому что пространство моей комнаты работает по-другому. Из темноты вижу Мишу, а вот он меня из вида теряет, как только свет из коридора перестает падать мне на ноги. Он уходит быстро, просто исчезая, а я по сторонам оглядываюсь. Комната никак не меняется. В ней темно. Никого нет. Двери не заперты. В туалет заглядываю, потом в свою спальню. Ничего и никого.
Дачи тоже рядом нет. Сейчас моя тень принадлежит только мне.
Все двери за собой закрываю и перед тем, как спуститься, проверяю все напоследок. Все остается на своих местах, пока я не отворачиваюсь. Слышу протяжный скрип. Его наверняка и на первом этаже слышно, потому что внизу все смолкает: ребята прислушиваются, как и я.
Это не похоже на обычные шаги. Будто кто-то перебирает огромным количеством лап. Я стараюсь как можно тише по лестнице спускаться. На последних ступеньках меня встречает Лева и останавливает, активно размахивая руками. Я стою неподвижно, пока не замечаю, что мою тень невнятное нечто пожирает своей. Голову поднимаю машинально, совершенно не задумываясь, хочу ли я видеть того, кто вышел на прогулку, когда его совсем не ждали.
