Единственное, что успеваю понять: рано. На рейв еще даже никто не пришел.
Задрав голову, встречаюсь взглядом с чем-то паукообразным, таким же вывернутым и отвратительным, как и каждый дачный питомец. Она из людей лепит все, что ей хочется. На меня несколько пар глаз смотрят с лица, что из трех состоит. Из огромной пасти капают слюни.
Понимаю, что оно бросится сейчас, но вместо «бей и беги» неожиданно срабатывает другой механизм защиты — «замри». Ноги намертво прилипают к полу и становятся чужими. Меня в жар бросает, а от нехватки воздуха начинает кружиться голова. Выдох делаю, и, прежде чем тварь спрыгивает сверху, меня с места срывают и за собой тянут, не давая подумать.
Слышно, как скрипит и трещит лестница под существом, когда то с грохотом спрыгивает вниз. Оно верещит разочарованно. Пока за нами не закрывается дверь, вижу Рыжего, который эту же дверь закрывает изнутри. Руку выдергиваю, бросаюсь обратно к двери, но она не поддается на мои уговоры.
Не поддастся она и Рыжему.
Ровно в девять двери закрываются — и открываются с первыми лучами звезды по имени Солнце.
По двери ладонью ударяю беспомощно, и внутри по всему дому свет гаснет. К окну бросаюсь, но из-за шторы не видно ничего. Ничего не слышно, и первый, к кому обращаюсь, это Дэн.
— Открой дверь, — прошу, но он в мою сторону даже не смотрит.
— Не могу.
— Ты издеваешься? Это буквально смысл твоего пребывания здесь!
— Я же сказал — не могу.
Камень в него кидаю, который подбираю среди пожухлой травы. Кидаю со всей силы и не жалею о том, что он впечатывается ему в лицо. Не жалею, что это больно и что злость становится моей главной эмоцией.
Передо мной Кирилл выскакивает, как только Дэн в мою сторону направляется.
— Он не может открыть двери, пока не пройдет хотя бы час, — объясняет Лева.
— А ты попроси Дачу, чтобы она его не жрала повторно. Того и гляди твоя подружка новая хоть раз на нашей стороне сыграет.
— Если бы вы не разбежались, потому что лучшей жизни для себя хотели, он бы жив был!
Обвинение, мной в лицо брошенное, оказывается кирпичом, который прилетает по голове каждому. Из колеи выбивает даже Кирилла, который Дэна еще удерживает, но уже не для того, чтобы меня защитить.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — произносит Женя.
— Я не понимаю? Это я здесь живу. Это мой дом. Мои продукты. Мои деньги! И вы сидите на моей шее, абсолютно мертвые и совершенно бесполезные. Думаете, умнее меня, потому что старше? Учить меня можете? Решать, доверять мне или нет? Это я решать должен. Это мой выбор жить с вами, кормить вас и спать, не думая о том, что вы мной накормите дом.
На мою сторону неожиданно переходит Лева. Он буквально встает за моим плечом, пока остальные смотрят, хлопая ресницами. Только я ему не верю. Никому из них тут больше не верю. Отказываюсь воспринимать их как семью и друзей, хотя радовался этому как дурак.
Проще одному жить. Проще свои ошибки делать и платить за них самому. Лучше от одиночества на стены лезть, чем за каждого такого идиота переживать и загоняться, почему же я не вписываюсь. Я не инородный предмет, чтобы меня всем организмом отвергать. Я не преследую целей, которые бы не вязались с их принципами.
В конце концов, политика «все за одного» — это их политика. Только она, походу, зависит от того, кто этот самый один…
— Будь там она, бежал бы первый. — Бью Дэна словами больнее, чем камнем, который я в него бросил. Лева одергивает меня с такой силой, что я кажусь себе тряпичной куклой.
— Если ты можешь сделать хоть что-то полезное для него, просто сделай.
— Тронешь меня еще раз — без трубок больше дышать не сможешь. — Слова не мои, но моим голосом озвученные. По Леве видно, что сказанное мной подействовало отрезвляюще.
Он руки вмиг убирает, а я ухожу от всех, чтобы обойти дом с другой стороны. В мертвой тишине ограниченного непроглядной темнотой пространства мои шаги кажутся оглушающе громкими. Шуршание травы под ногами выводит из себя, и хочется собрать отдельный плейлист для драки с полудохлым газоном.
Дыхательная гимнастика не помогает от ярости, ее с трудом получается контролировать. Хоть башкой об стену бейся, хоть руки ломай, чтобы полегчало.
Дача от меня прыгает туда-сюда, и ощущение это не из приятных. Будто постоянно кто-то под спину толкает и из-под земли стучит. Будто ступеньку за ступенькой пропускаешь.
У меня из-за злости первая идея — самая идиотская. Булыжник огромный в стекло кинуть и посмотреть, что будет. Насколько далеко он отлетит и попадет ли в меня рикошетом? Или просто свалится на скрипучее крыльцо? Но стоит мне камень над головой занести, как дверная ручка тихо щелкает.
Непригодившееся орудие осторожно кладу себе под ноги. Шаг за порог делаю, и первое, что мне хочется, это свет включить, но электричества нет. Клацает вхолостую выключатель, привлекая внимание нечеловека-паука. Тварь по лестнице сползает медленно и реагирует только на скрип последних ступеней под своими ногами.
Слепой, получается.
