Первым он познакомился с Мишей. Его отец, участковый, сначала забрал Леву в участок, а потом и домой к себе привез. Сказал, что возвращать ребенка обратно в квартиру — все равно что на улице в мороз бросить. Родители у Рыжего сердобольные, с душой нараспашку, и, так как у самих сын рос, мимо Левиного горя пройти не смогли. Сначала отец Миши за ним просто приглядывал. По вечерам приезжал, проверял, а после Нового года не выдержал. Увидел его, побитого, и забрал с концами. Так Лева стал Нестеровым.
С самим Мишей он общий язык нашел не сразу. Рыжий-то к нему со всей душой. Комнату поделил сразу, отдав Леве большую часть как старшему. Диалог наладить пытался, почти с порога братом называть начал, но Лева к себе не подпускал. Он не доверял людям и открывался им с трудом. Был замкнутым, но проблем не доставлял. Чтобы реже на глаза попадаться, пошел на стройку работать. Брали нехотя, но он убалтывал. Начинал с ерунды и лишь бегал, таскал и не отсвечивал, а потом уже нормальную работу давать начали. Главное, что платили. Пусть и копейки, но эти копейки были его. Так что всю свою юность Лева провел на стройках, присматривая за Рыжим и его друзьями как старший.
Дача ему от бабки досталась, которую он даже не знал. Сюда они приезжали, чтобы просто посидеть. Дом стал их безопасной зоной, где их никто не слышит, не гонит и не трогает.
— С ними я много говна нахлебался, но каждый глоток того стоил.
— Меня зовут Миша. Мне тридцать три, и я не жалею ни об одном прожитом дне.
Семья у Рыжего была веселой. Отец мент, а мама фарцовкой занималась. Они познакомились, когда мать отцу угрожала, что собакам скормит, если он лезть к ней будет. Потом она в него влюбилась и бегала за ним по всему городу. Предложение руки и сердца тоже она делала. Миша родился через восемь месяцев после первой брачной ночи. Его обожали. У него многое было, но носа он не задирал. Так в семье было принято: есть и есть, че хвастаться?
С Дэном, как уже известно, он подружился после драки, и зависать с ним на детской площадке было прикольно. С Женей — потому что их с Дэном отлепить друг от друга было нельзя, и часто его отпускали куда-то только с ней на пару, даже если она сама идти никуда не хотела. С Левой — потому что всегда брата старшего хотел, но по понятным причинам это было невозможно, получился бы только кто-то младший. Кир ему сразу понравился, они разговаривали ночи напролет на любые темы, какую бы Миша ни поднял. А с Сашей, пусть его и нет… Саню они из пруда спасли. Случайно вообще. И хоть у Миши был разряд по плаванию, тогда он испугался конкретно, и нырять пришлось Леве, который плавать вообще не умел. Саню, как и Рыжего, чморили — за разрез глаз и смуглую кожу.
Все остальное Миша опустил, сразу перейдя к главному:
— Кир. — Он на Кирилла взгляд переводит. — Сколько бы мы с тобой ни дрались, неважно, какая на то была причина, ты всегда был мне нужен. Я истоптал порог твоей коммуналки, потому что хотел, чтобы ты вернулся. Дэн, ты уж извини, но друга лучше у меня не было и не будет. Спасибо, что лез со мной во все авантюры и не задавал вопросов. Прости, что, когда они появились, я не знал, что ответить. Женя… Моя любовь к тебе была уродливой, я был козлом, который понятия не имел, чего хотел. Если бы не ты, я бы сдох где-нибудь под забором. — Он поворачивается к Леве, который сидит по левую руку от него: — Брата лучше представить невозможно. И мне жаль, что, когда ты заболел и тебе было хреново, я не уделял этому должного внимания. Мне было страшно наблюдать за тем, как тебя пожирает болезнь. Спасибо, что взял вину на себя, прости, что не ценил твою заботу, когда стал старше.
После этих слов в комнате повисает тишина. Я вижу, как каждый обдумывает сказанное Мишей, а он дает им на это время, потому что рассказ еще не окончен.
— Я сдался и ушел первым. Один взаперти в этом доме, без возможности выбраться… Я не справился. Сутками сидел на чердаке, потому что Дача не могла туда добраться. Уверенный, что никто из вас не вернется, я тоже решил уйти. — Миша дух переводит, затылок чешет и выражения старательно подбирает. — Я без вас никто. Но понял это только тогда, когда вы дверями хлопнули. Простите…
Ни у кого слов не находится. Наконец Миша сам решается нарушить затянувшееся молчание и, кажется, явно намерен перевести тему, но Лева его останавливает. Он тянется к нему и сначала по макушке треплет, а потом зажимает под мышкой в объятиях. Рыжий терпит покорно.
— Все равно мы бы все сдохли. — Внезапно произносит Дэн. — Это ведь вопрос времени был. Жаль только, что пришлось ходить на ваши похороны и подыхать в одиночку.
— Да что ты? Я вам всем костюмы выбирала, чтоб вы знали. Тебе, — Женя на Рыжего указывает, — специально самый уродский взяла.
— Она злилась, потому что ты даже виду не подавал… — поясняет Кирилл.
— Мог же позвонить, мать твою!
— Я боялся.
— Чего? — спрашиваю.
— Что они не придут. Я чувствовал себя мальчиком, который слишком часто кричал «Волки!». — Миша на меня с такой грустью смотрит, что в носу свербеть начинает.
