Когда Том с помощником коменданта добрались до Дома трекеров, увиденное поразило их. Трекеры забаррикадировались внутри здания. А караулка почти полным составом примкнула к бушующей толпе. Фишер с трудом пробирался через это сборище вперед:
— Что вы устроили? Майер, чем занимается караульная служба? А в следующий раз вы на кого нападёте? На соседей? На ратушу?
— Администрация не может нас защитить. Поэтому мы действуем сами! — выкрикнул кто-то из караульных.
— А кого вы защитили, поджигая дома? Кого защищаете сейчас? — Фишер огляделся. — Я не разу не слышал, чтобы пустующий дом, в который никто не заходит, кого-то заразил. Если бы всё можно было просто сжечь и решить таким образом проблему, думаете мы не стояли бы сейчас на пепелище? Я бы первым бросил спичку. Но это не поможет. И вы знаете это ни хуже меня. Вы боитесь. И кидаетесь на кого попало. И мешаете работать. Вы говорите, администрация города не может вас защитить? Сегодня я целый день потратил на то, чтобы защитить город от вас! Пугать людей, жечь дома, нарушать установленный режим, нападать на учреждения и не выполнять приказы на службе — это вы можете! — гневно перечислял Фишер. — И ведь никто. Никто не вызвался помочь больнице! — тираду он закончил уже в полной тишине. — И вот ещё, — добавил он обводя взглядом побеждённую толпу, — пока вы творили бесчинства, мы поняли, как болезнь попала в город. И трекеры здесь ни при чём. Так что оставьте их в покое.
После этих слов интерес к Дому трекеров испарился. Как будто не те же люди пять минут назад ломились в двери и швыряли камни в окна. Теперь они присмирели, заговорили вполголоса и потянулись небольшими группками к своим домам.
Из осаждённого дома показался начальник службы трекеров:
— Фишер, вы чуть не опоздали, — здоровый детина протянул было руку помощнику коменданта, но в последний момент убрал. Не положено.
— Благодари Томаса, — отмахнулся Фишер, — он у нас сегодня герой дня…
— День ещё не кончился, — заметил смущённый Томас.
— День может и нет, а у нас вроде бы уже всё, — заключил трекер. — Пойду внутри прибирать.
— Майер, — помощник коменданта переключился на Старшего караульной службы. — Снять всех, кто участвовал в нападении с дежурства и отправить в принудительный отпуск до официального рассмотрения этого инцидента. Вызови других караульных и займитесь, наконец, тем, для чего вас нанимали!
Когда Майер ушёл, Фишер добавил:
— Томас, пойдёшь со мной в больницу, перескажешь всю эту вакханалию Грефу. Хочу, чтобы он услышал это от тебя.
— Ладно, — не стал упираться Том, это вполне совпадало с его планами.
Комендант помогал медбрату устанавливать новые койки в палату. Когда он увидел Фишера в сопровождении Тома, металлический матрас выскользнул у него из рук прямиком на ногу. Пнув в сердцах матрас, Юрген Греф выругался. Потирая ушибленную ногу, он выслушал доклад Фишера и рассказ Тома, а затем изрёк:
— Нельзя оставить управление даже на час!
— Зря Вы так, комендант, — вступился за помощника Том, — если бы не Фишер, то кто знает, кого бы эти активисты выбрали следующей жертвой.
— Мне интересно сколько ещё людей выходили из города, как фрау Хофманн, — это был риторический вопрос. — Так значит, она не болеет? — продолжил он. — Пусть даже не она принесла вирус (а я уверен, что это вирус), но она имела контакты с заболевшими. Знаете, это очень, очень интересно. Сегодня с утра Шнайдер листал старый справочник болезней. Я имею в виду совсем старый, который мы обычно не используем. И он предположил, что наша неизвестная болезнь — это натуральная оспа. Дело в том, что считается, что оспа была побеждена к 80-м годам двадцатого века. Поэтому в новом справочнике её нет. Но изображение в старом — точь-в-точь наша картина. Я посмеялся над ним, но теперь, я даже не знаю, что думать. Я сейчас же лично наведаюсь к фрау Хофманн, чтобы проверить одну догадку — сообщил доктор Шульц.
— Прямо сейчас? — поморщился комендант.
— А зачем время терять?! — с этими словами доктор покинул больницу.
Комендант отправил Фишера в ратушу на тот случай, если произойдёт что-то ещё. Тома же попросили остаться. Он должен будет проинформировать Фишера о том, подтвердилась ли догадка Шульца.
Шульц вернулся через пару часов сияющим и пригласил коменданта и Тома в палату, где лежал хирург.
— Шнайдер, ты был прав, — торжественно объявил он и пожал коллеге руку. — Фрау Хофманн была привита в детстве. У неё на плече осталась оспина. Как и у меня.
— И у меня, — вставил Том, — военных, служащих на базе НАТО вакцинировали от оспы на случай, если противник решит применить биологическое оружие.
— У нас остается многодетный отец, — вставил Шнайдер, — и он, работающий на ферме, скорее всего перенес какую-то животную форму…
— Всё-таки я тобой восхищаюсь Шнайдер, — складывалось полное ощущение, что доктор Шульц радуется. — Ты никогда в жизни не видел натуральной оспы, но пришло же тебе в голову…
— Жить захочешь, ещё не такое в голову придёт — рассмеялся Шнайдер, хотя смешного было мало.
— С комплиментами закончите потом, — оборвал врачей Греф. — Почему остальные не привиты?
