Добро пожаловать в Купер полностью

Но был один пункт, выполнить который должным образом у меня никак не получалось. Глаза. В инструкции говорилось, что для глаз нужно использовать стекло, и все бы хорошо, если бы не Нэнси. Да, она относилась к моему увлечению благосклонно – покупала патроны, помогала заточить нож, – но по какой-то причине отказывалась покупать стекло для глаз. Говорила, что не может себе этого позволить, хотя это была чушь собачья. Она могла позволить себе сигареты и вонючую мазь для рук, но, когда я ей об этом сказал, она влепила мне такую пощечину, что у меня кровь пошла из десен.

До сих пор не знаю наверняка, почему она отказалась. Наверно, они немного ее пугали. Я так разозлился, что потом, когда Нэнси и Эдди спали, перенес чучела в их комнату и расставил так, чтобы они смотрели пустыми глазницами прямо им на кровать. До сих пор помню, как она закричала, когда проснулась. И помню, что досталось мне тогда по первое число.

После того случая Нэнси все чучела сожгла. Я вернулся из школы и обнаружил их остатки в камине. Сгорела и книга по таксидермии, хотя она была библиотечная.

Ресторан назывался «У Марко» и выглядел не слишком привлекательно. Расположенный в стороне от главной городской улицы, он как будто прятался в заснеженном переулке. У стены, спасаясь от холодного ветра, потягивала сигарету немолодая на вид женщина. Проходя мимо, я заметил морщины у нее на лице и настороженность в глазах; бледная кожа казалась почти прозрачной. Она не ответила на мой приветственный кивок и поскорее зашаркала прочь. Была пятница, до вечера еще далеко, но день выдался сумрачный, а затянувшие небо тучи и здания, теснящиеся по обеим сторонам улицы, света не добавляли.

Отыскав наконец вход, я осмотрелся. Грязные окна, механический шум из прачечной самообслуживания по соседству. Прежде чем войти, я потратил пару минут на то, чтобы переписать в блокнот номера всех припаркованных поблизости машин. Это, конечно, был выстрел с дальним прицелом, но чем черт не шутит. Закончив, я сунул в карман фотографию, открыл дверь и вошел в мир клетчатых скатертей и Дина Мартина.

Зал был небольшой, столиков на десять, и большинство из них были накрыты лишь наполовину. Все, кроме одного, пустовали. Он сидел у дальней стены, где самый тусклый свет, и, когда звякнула дверь, поднял голову. Его глаза оглядели меня из-под полуопущенных век.

Я направился к нему, лавируя между тесно стоящими столиками. С каждым шагом я все явственнее ощущал в себе знакомый сгусток нервной энергии – предвкушение с капелькой странного удовольствия. Я вдруг почувствовал себя шестнадцатилетним парнишкой, которого на тесном заднем сиденье, под звуки кантри из автомобильного приемника оседлала Лиза Симоне – оседлала и уже расстегивает лифчик. А в следующее мгновение, но четырнадцатью годами позже, я уже прижимал к себе тощего наркомана: тот верещал, а Айзек в поисках таблеток переворачивал всю его грязную квартирку вверх дном.

Это все одно и то же. Лихорадочный всплеск, острый, звенящий кайф. Предвестник чего-то большего, что вот-вот накатит оглушительной волной, заполнит каждую клеточку, разом перегрузит все системы так, что в висках загудит от напряжения.

Да, я уже был на взводе и мог сорваться из-за любой мелочи, выплеснуть злость на первом, что попалось бы под руку. Я мог, например, перевернуть стол или сломать кому-нибудь палец. Уверенности прибавляла приятная тяжесть в кармане – там лежал складной нож.

Движение слева.

Но это всего лишь пухленькая официантка в бирюзовой форме появилась из кухни. А ведь я едва не перерезал ей горло. Со скучающим лицом она несла пластиковый поднос со столовыми приборами. На бейджике всего два слова: Сюзанна и Buongiorno.

Сюзанна предложила забрать у меня пальто, но я отказался. Она пожала плечами и побрела прочь. Мужчина за столиком наблюдал за мной. Теперь и я мог рассмотреть его получше.