– Даже не знаю, что может быть хуже, чем потерять всякую связь с реальностью. Знаете, с тех пор как я об этом прочитал, мне часто снится один и тот же повторяющийся сон. Я стою перед зеркалом, а из него на меня смотрит незнакомец. Интересно, что бы это значило?
Саймон помолчал, возможно, ожидая от меня ответа, а потом улыбнулся какой-то странной, слегка печальной улыбкой. Он поднялся, и я попытался сделать то же самое, но он посмотрел на меня, и черты его лица вдруг изменились: глаза сузились, подбородок как будто окаменел.
– Не вздумайте за мной следить, Томас. Увижу вас в зеркале – через полмили меня остановит регулировщик, и эти фотографии попадут в почтовый ящик к вашему капитану еще до того, как у меня двигатель остынет.
Итак, я подождал, пока он уйдет, а когда Сюзанна вернулась, чтобы убрать со стола и взять деньги, велел ей оставить сдачу себе. Нервное возбуждение, которое я испытывал, придя сюда, сошло на нет. Злость, моя постоянная спутница, спряталась и не подавала голоса. Ее сменили уныние и меланхолия. Мне просто хотелось поскорее вернуться домой.
На улице, когда я вышел, стало еще темнее. Старухи, стоявшей неподалеку, уже не было, о ее присутствии свидетельствовали только несколько спичек и недокуренная сигарета. Она словно растворилась в воздухе, так и не успев докурить.
Подмораживало, и я поспешил выйти на главную улицу, где стояла моя «Импала». Я включил обогреватель на полную мощность и поднес руки к вентиляционным отверстиям. Пальцы дрожали от холода. По крайней мере, так мне хотелось думать.
