– Пока что ты мне так ни черта и не сказал. – Я постучал пальцем по фотографии. – Ты сам это снимал?
Саймон кивнул, пододвинул к себе тарелку и принялся за еду, внезапно посерьезнев.
– Сам.
– Тогда скажи, что ты видел.
– Видел вас. Видел, как вы вместе с напарником подожгли ту машину.
– Ладно, мы сожгли какую-то машину. Ну и что?
– Не какую-то машину.
– Это ты тоже видел?
– Тоже. Интересный выбор масок, должен сказать. И эти сумки, Томас. Или вы предпочитаете, чтобы вас называли Том? Томми?
– Детектив Ливайн – этого достаточно.
– Что ж, Томми, малыш, судя по тому, как вы их несли, сумки были полные.
В животе заурчало, а голова резко потяжелела, словно внутри кто-то повесил грузики. Я отправил в рот картофелину, и она растаяла, превратившись в теплую, чесночную кашицу. Я порадовался тому, что перестал таскать деньги с собой.
– И ты предлагаешь мне поверить, что оказался там случайно? Встал пораньше и решил прокатиться к резервуару?
– Конечно, нет. Я наблюдаю за вами уже некоторое время. Начинаю проникаться к вам симпатией. – Он ткнул в фотографию костяшкой пальца. – Представьте себе мое удивление, когда я увидел такое.
– Наконец-то мы подошли к сути дела, – сказал я. – Думаешь, шантаж полицейского – это умный ход?
– Вообще-то, да.
– Спрошу еще раз. Сколько у тебя таких фото? Сохранил где-нибудь на жестком диске?
– Я – парень старой закалки, детектив. Пользуюсь одной и той же «Лейкой» уже двадцать лет.
– Понятно. Художник. – Я наклонился ближе. – Саймон, мне нужны эти фотографии, понимаешь? Негативы, все. Мое терпение на исходе.
– Расскажите мне о девушке, – попросил он.
Вопрос застал меня врасплох.
– О какой девушке?
– Вы ведь расследуете убийство, если не ошибаюсь?
– Не вижу связи.
– Говорят, ее убил Кевин Фостер.
– Я не имею права…
– Обсуждать текущее расследование, да, да, да, я все понимаю. Но вы же видели бедолагу? Конечно, видели. Вы его нашли. В любом случае, в газете была его фотография. Буду с вами откровенен, Томас. Этот человек не похож на убийцу.
– А ты знаешь, как выглядит убийца?
– Я так понимаю, что прессе вы рассказали еще не все.
– Верно.
– У нее ведь пропали часы, да?
Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Взял пальцами зеленую фасолину, пожевал.
– Ты разговаривал с кем-то из моих людей в участке? Да? Вечерком, за бутылкой, парень сболтнул лишнего, а ты решил, что теперь тебе будет чем позабавиться?
Я отодвинул в сторону бокал и поставил локти на стол.
– Дай-ка я кое-что тебе объясню. Весь этот спектакль… Ланч… Вся эта напускная таинственность, чушь, которую ты тут несешь… Мне все это неинтересно. У меня нет на это времени. Хочешь пободаться с копом? Поезжай на красный свет и расскажи свою историю дорожному патрулю. И не занимай мой ланч своим голливудским дерьмом. А теперь отдай мне фотографии, пока я по-настоящему не разозлился.
Саймон ухмыльнулся.
– Вы читаете мне лекцию о голливудском дерьме? Серьезно? После вот этого? – Он с аппетитом взялся за еду. Усмехнулся, поливая куски мяса густым красным соусом. – Ладно, ладно. Давайте заключим сделку.
– Так и быть, я не стану ломать тебе нос, – сказал я. – Вот такая будет сделка.
Саймон взял со стола фотографию.
– Не забывайте, у кого в руках козырь. – Он посмотрел в сторону, поймал взгляд официантки и жестом попросил счет.
– Уходишь? – спросил я. – Мы еще не закончили.
– Знаете, я недавно прочитал книгу, – вдруг сказал Саймон. – Люблю читать. Все читаю, что только в руки попадает. Однажды, пока сидел на толчке, прочитал все ингредиенты на бутылке шампуня. Так вот, есть такое расстройство, называется синдром Капгра. Удивительное состояние. Чаще всего встречается у людей, страдающих параноидной шизофренией, и проявляется… теперь мне надо правильно выразиться…
Последняя фраза была адресована Сюзанне, которая как раз принесла чек на маленьком серебряном блюдечке. Саймон начал отсчитывать наличные.
– В одном из приведенных в книге случаев речь шла об одной женщине из Северной Дакоты. Не помню, как зовут. Молодая – под тридцать – и недавно родила ребенка. Мальчика. Что именно вызывает это состояние, никто не знает, но поверьте мне, у нее было столько психических проблем, что, если их все записать, получился бы список подлиннее гостиничного списка белья на стирку. Понимаете?
Однажды ее муж, коммивояжер, вернулся домой после долгой поездки – парень продавал моющие средства матерям-одиночкам – и увидел, что его жена лежит вся в крови, свернувшись калачиком на полу спальни, и всем, кто только готов слушать, твердит одно и то же: что ее любимый сын, ее маленький мальчик, которому еще и шести месяцев не исполнилось, оказался подменышем, двойником, которого ей подложили во сне несколько ночей назад.
Прожив так три дня, она поняла, что больше не может, и прямо днем насмерть забила малыша скалкой.
Саймон положил деньги на блюдце и потянулся за пальто.
