Зацепка была крепкая. Мотив серьезный. Но моя интуиция молчала. Меня не оставляло неприятное ощущение, что Джо играет с ним так же, как играл и со мной. Гэри Хэдли был моей добычей, но теперь я оказался в роли стороннего наблюдателя. Никогда еще я не чувствовал себя таким ненужным, отстраненным от дела.
Некоторое время Джо молчал. Дал парню выплакаться и взять себя в руки. Потом спросил:
– Ты обвиняешь Кевина Фостера в смерти Келли?
Хэдли кивнул.
– Конечно. Это ведь он сделал, верно? Все знают. Он ведь и раньше убивал.
– Что ты почувствовал, когда узнал?
Морено, должно быть, понял, к чему все идет, и попытался остановить своего клиента, но не успел.
– А вы как думаете?
– Разозлился?
– Да, черт возьми, разозлился.
Морено указал на диктофон.
– Выключайте, мы закончили.
– Ты рад, что он мертв? – спросил Джо.
Хэдли стукнул кулаком по столу.
– Да, я рад, что он сдох! Жаль только, что все случилось так быстро. По мне, лучше бы он помучился.
– Это ты застрелил его, Гэри?
Хэдли внезапно замолчал. Это было самое мудрое решение, которое он принял за весь день.
Морено вскочил, едва не трясясь от ярости.
– Хватит! Никакого больше передергивания! Хотите поговорить с моим клиентом еще раз? Приходите ко мне. – Он бросил на стол визитную карточку и стащил прикусившего язык Хэдли со стула. – Я отвезу вас домой.
– Я понимаю, почему ты это сделал, сынок, – сказал Джо. – И любое жюри присяжных тебя поймет.
Морено бросил на него сердитый взгляд. Джо пожал плечами, выключил диктофон и закрыл папку. Потом повернулся к зеркалу и посмотрел прямо на меня.
К концу рабочего дня я был весь как на иголках. Под кожей зудело раздражение. Я знал, что надо разобраться с Саймоном, но не мог сосредоточиться. Меня не оставляло ощущение, что я что-то упускаю. Мысль, что проникновение в дом Каттерсона – это именно то, чего ждет от меня Саймон, не давала мне покоя. Я проголодался и хотел выпить.
Поэтому я пошел в «Стингрейз». Мы с Мэри разговаривали накануне вечером, но мне казалось, это было так давно.
Тот вечер закончился на неопределенной ноте. Мы ни о чем не договорились. Мэри дала мне возможность открыться, а я этой возможностью не воспользовался, да еще и сбежал в панике, ничего ей даже не объяснив.
Я думал, что предложу ей поговорить. Угощу ее чем-нибудь безалкогольным. Но едва переступив порог, я понял, что ее нет. Понял из-за музыки.
Тяжелый металл, басы грохочут, истошно орет мужчина-солист.
Я повернулся и ушел.
Но из этого вовсе не следует, что я не купил себе выпить. Купил – в магазине на углу, бутылку рома с незнакомым названием. Ром был дешевый, а значит, противный, а значит, меня, скорее всего, с полночи будет тошнить, а утром придется глотать таблетки.
Поехать к ней домой? Блевануть ей на крыльцо? Подумав, я отказался от этого плана по одной простой причине: я не знал, что стану делать, если она велит мне убираться. Да и вообще, устраивать засаду у ее дома только для того, чтобы привести в порядок нервы, было как-то неправильно.
Я переключился на мысли о деньгах. С тех самых пор, как я сунул пачки долларов в карман, мысль о них засела в голове гвоздем. С ограблением меня связывали не только фотографии Саймона. Каждая из этих стодолларовых купюр была указующим на меня перстом. Я уже потратил одну из них, допустив тем самым большую глупость. Впредь надо быть умнее.
Вернувшись домой, я подошел к шкафчику в ванной. Вытащил пластиковый пакет, и от вида денег меня замутило. Мелькнула даже мысль избавиться от них самым тривиальным способом – сжечь. Бросить пакет в металлическую бочку и плеснуть сверху бензина. Но тут в дело включилась рациональная часть мозга. Да, это улика. Но улика обоюдоострая. Я не знал, каким будет следующий шаг Джо, а деньги бы в трудной ситуации не помешали. Нет, я не собирался кого-то сдавать, но, черт возьми. Мне ведь не в первой толкать напарника под откос.
Я вышел с деньгами на улицу. В общий двор за моим многоквартирным домом. Плотный грунт, сорняки; похоже, популярностью у местных жителей это место не пользовалось.
Мне потребовалось почти двадцать минут, чтобы выкопать достаточно большую ямку. Под конец я изрядно затупил лезвие и поломал себе все ногти. Уложив пакет в яму, я засыпал ее землей и разровнял. Сверху добавил пару камней.
Тут ночную тишину разрезал хлопок автомобильной дверцы. Я повернулся, и в этот самый момент у меня зазвонил телефон. Тот самый номер, на звонки с которого я не отвечал. Дебра Мэнсфилд из Омахи. Вот уж в чем ей не откажешь, так это в умении рассчитать время.
Я сбросил звонок, вышел на гравийную дорожку, идущую вдоль дома к улице, и услышал приближающиеся шаги.
Она или кто-нибудь похуже? Было темно, и я решил воспользоваться самым простым способом: набрал ее номер сам. Ее телефон загорелся, как фонарик.
– Мэнсфилд? Я как раз вам перезваниваю.
Она сунула телефон в карман и вышла на задний двор, сморщив свой поросячий носик.
– Чем вы здесь занимаетесь, Ливайн? Садоводством под покровом ночи?
Я пожал плечами.
– Просто осматриваюсь. В Ди-Си у меня никакого двора не было.
