Понимаете, в какой-то степени я даже зауважал Джесси. Он ушел на своих условиях. Запорол исполнение, но, по крайней мере, он старался. Его не подрезал по дороге в библиотеку разносчик пиццы, он не зачах на больничной койке. Джесси посмотрел смерти прямо в глаза и сказал: «Да пошла ты!» Правда, потом он наложил в штаны и как бы испортил момент, но все же у него почти получилось. На девяносто процентов получилось. Вывод? Справь нужду, прежде чем встать на стул. Прими, если надо, слабительное, черт возьми.
Я уже оканчивал среднюю школу, когда у матери обнаружили рак груди. Врачи сказали, дело серьезное. Ну, вы понимаете, о чем я. Самый оптимистичный прогноз – шесть месяцев, может, чуть больше при условии, что она пройдет курс химиотерапии. У нас с ней так и не сложилось каких-то взаимоотношений. Наверно, время уже было упущено безвозвратно. У меня хватало своих тараканов, она вообще была с большим приветом, так что, наверное, отношения были обречены с самого начала.
Она работала два с половиной дня в неделю в хозяйственном магазине, где платили откровенно паршиво, так что когда ей поставили диагноз, вариант с химиотерапией даже не рассматривался. Я к тому, что магазин не раздавал бесплатные медицинские страховки с десятипроцентной скидкой для персонала. Да она бы и не согласилась на химию. Какой смысл тянуть еще несколько месяцев? Еще и сидеть после сеансов на полу в ванной и выблевывать собственные внутренности? К черту. Возможно, мы не стали так близки, как я надеялся, но за это решение я всегда ее уважал.
К тому времени, как я окончил школу, дела у нее шли уже совсем плохо. Почти пропал аппетит, она постоянно уставала. Иногда я слышал, что она с трудом дышит. Глаза сделались как будто пустые и с каждым днем все глубже и глубже проваливались в глазницы. Казалось, она все время грустит. Может, и впрямь грустила. Все ее тело словно высыхало.
Я начал работать на птицефабрике.
По восемь часов в день, три дня в неделю, грузил коробки в кузов грузовика, а когда возвращался домой, помогал маме сходить в туалет.
Думаю, это произошло примерно через четыре месяца после того, как ей поставили диагноз. Она начала принимать витамины в таблетках, потому что больше ничего не могла проглотить. Я покупал эти таблетки коробками, и она ела их, как конфеты, и постепенно чахла. Однажды вечером я вернулся с работы и увидел, что она лежит на полу. Упала с кровати, пытаясь дотянуться до тумбочки. Одному богу известно, как долго она там пролежала.
