Я не знал, нужно ли будет ломать замок, но когда мы остановились у двери – полуголый, рыдающий старик, на ногах у которого засыхали его собственные кровь и рвота, и его сосредоточенный и спокойный внук, – я увидел, что у него на шее болтается ключ. Ключ на серебряной цепочке. Не знаю, открывал ли он эту дверь после того, как я уехал. Охотился ли на городских мальчишек или уезжал подальше, чтобы не вызывать подозрений. Я представил, как в жаркий день он паркуется возле школы, церкви или детской площадки, как из кондиционера дует прохладный ветер, а он сидит в своем ржавом внедорожнике в темных очках, с опущенным стеклом. Представил, как он угощает кого-то мороженым и конфетами и предлагает подвезти домой.
Я протянул руку, сжал ключ и рванул его к себе, порвав цепочку. Открыл замок, распахнул настежь дверь. Комната почти не изменилась. Выкрашенные в красный стены, крест на прежнем месте. Только цепи, свисающие с потолка, были новые и блестели в тусклом свете, как будто их только что отполировали.
Он принялся умолять, но я так и не разобрал ни слова в его жалких всхлипах. Я молча втолкнул его внутрь. Отставил в сторону ружье и приковал его цепями. Он кричал, дергался и так мотал головой, что кровь разлеталась по комнате, словно вода из садового разбрызгивателя. Ноги отплясывали веселую джигу, и я едва не запел.
Я знал, что он не сбежит. Эту пыточную Эдди строил всю свою жизнь.
И вот теперь он дергался, извивался, выл и царапал запястья о цепи. Было ужасно шумно, но я не беспокоился. До ближайших соседей было десять миль, и к тому времени, как кто-то почует что-то и забеспокоится, я буду уже далеко.
После я некоторое время еще постоял на кукурузном поле. Теплый ветерок слегка ерошил волосы, и впервые в жизни мне пришлось заставить себя уйти из этого проклятого места. Но еще раньше ветер донес до меня вой – долгую, пронзительную ноту. Я услышал ее только один раз, может быть, потому что потом все звуки утонули в реве пожара. Теперь, вспоминая тот день, я допускаю, что это выл скорее чей-то пес, чем Эдди, но мне все же хочется думать, что то был последний крик охваченного пламенем старика.
<p><strong>Глава 42</strong></p>Долго мне ждать не пришлось. Затуманенный взгляд определил, что звонок поступил в самом начале шестого утра. Я спал меньше трех часов, но никогда еще не чувствовал себя так бодро.
Револьвер и диктофон; поеду налегке. Я бы добился признания от Саймона, даже если бы мне пришлось его вырезать. Я спал в рубашке и брюках хаки и не потрудился переодеться. Схватил куртку и ключи и на машине помчался на окраину города.
За те несколько часов, что я спал, погода только ухудшилась.
Между малоэтажными зданиями стелился густой туман, небо царапало землю. Видимость – не больше нескольких ярдов. Я мог бы въехать в кирпичную стену или в пустоту. Куперу оставалось недолго.
