Девочка упёрлась рукой в стену и изо всех сил потянула из ила правую ногу. В этот момент она увидела боковым зрением неяркий свет. Там, за спиной.
Ну конечно, она их догнала. Из-за поворота уже появилась Гнилозубая Крачка. А они её даже не услышали, хлюпая в этой яме.
Свет исходил из приоткрытой пасти чудища. Варюшка уже успела позабыть об этой опции туннельной птички. Слабый оранжевый свет.
По крайней мере, его хватало для того, чтобы видеть надвигающуюся на них Смерть.
Стражница замедлилась, понимая, что ужин (или обед, или завтрак) теперь уж точно никуда не убежит. Она неспешно ковыляла, постепенно сокращая дистанцию.
Девочка отчаянно продолжала тянуть ногу, но глина смилостивилась отпустить её буквально на два-три сантиметра, не более. А дальше… Дальше у двенадцатилетней Варвары Захаровой кончились силы. Видимо, с тем же успехом попытка завершилась и у Макара. Послышалось, как он зарыдал. И сейчас это было не стыдно. Потому что это был конец.
А главное, в чём был элемент какого-то дополнительного унижения, – ребята из-за этого чёртового ила сейчас вынужденно стояли к хищнику спиной. И чтобы хоть как-то его видеть, приходилось выгибаться, как на уроке экстремальной гимнастики.
– Прощай Макар, – сказала Варюшка.
– Прощай, – печально отозвался парень.
Гнилозубая приближалась. Ей оставалось прохромать метров десять, не больше.
Внезапно её силуэт вспыхнул, словно сзади по коридору врубили мощный прожектор. Мерзкая корявая птица, двигающая своими вывернутыми наружу крыльями, выглядела сейчас настоящим ангелом ада.
– Мы точно в фильме ужасов, – пролепетал Макар.
Но его негромкий голос тут же перекрыло чужим криком.
– Охолонь! – рявкнул кто-то басом.
Неведомое слово прозвучало в лабиринте как взрыв.
В этот самый миг Гнилозубая Крачка дёрнулась влево, врубившись боком в стену туннеля, а между ней и застрявшими в яме подростками возникла широкая фигура.
Этот кто-то принёс с собой яркий свет. Факел. Невысокий человек поднял его на вытянутой руке вверх, освещая коридор и всё, что в нём происходит. В другой руке Варюшка увидела молот. Волшебный молот. Такой же, как на картинке у Полины Ниловны.
– Павлик Нилович! – воскликнула девочка.
От радости она готова была захлопать в ладоши. Добруша обернулся на них, посветив над ямой факелом.
– Крепко застряли?
Варюшка кивнула.
Старшому ответ не понравился.
– Это скверно.
Он нахмурился и ещё шире растопырил руки, будто закрывая пространство для прохода Стражницы. Нельзя было давать приблизиться ей к ребятам.
После того как появился шанс на спасение, Варя предприняла новую попытку вытянуть хотя бы одну ногу. Только теперь она изменила тактику, попробовав враскачку: одну ногу потянет, затем опустит вниз, потом другую потянет-опустит. Вышло ещё хуже.
– Макар, двигай ногами. Нужно выбираться, – скомандовала Варюшка.
Теперь, при свете факела, лицо Макара можно было разглядеть – он напряжённо хмурился, поджимал губы и раскачивался. Короче, было понятно, что внизу, под водой, он тоже изо всех сил дёргает ногами.
Тем временем Гнилозубая вновь встала во весь рост, загородив горизонт. На миг она крепко обалдела от такой беспардонности – кто-то незаметно подошёл с тыла и дерзко толкнул в бок. В этот момент – когда соображала, растерянно вертя головой, – Крачка стала похожа на обычную глупую курицу. А дальше начались другие чудеса.
Огромная туша подземной стражницы, вооружённая мощными крыльями и зубастым клювом, могла в секунду снести невысокого Ниловича. Могла. Но даже не пыталась его атаковать!
Она, конечно, слепая. Не видит ничего. Зато ведь хорошо слышит! С обонянием, небось, тоже всё в порядке. Но добрушу она словно не замечала.
Точнее так: Павлика Ниловича она воспринимала как нечто вроде большого камня, который лежит на пути, но с которым ровным счётом ничего нельзя поделать.
Между тем старшой продолжал стоять с раскинутыми руками, перекрывая проход по коридору. В одной – горящий факел, в другой – молот. А голова Стражницы с невидящими глазами бесполезно мыкалась где-то над всем этим. Крачка пыталась понять, что делать дальше. Тянула шею вперёд, чтобы как-то изловчиться и протиснуться сверху или сбоку. Но тело было слишком большим, и при каждой попытке она будто натыкалась на невидимую стену. Видимо, по поводу добруши у неё в волшебных инстинктах были прописаны чёткие правила: это существо высшего порядка, а потому – неприкасаемое.
– Ну-ну, птаха неразумная. Закругляйся. Домой иди! – приговаривал Павлик Нилович, смиренно наблюдая за попытками повелительницы туннеля добраться до своих жертв.
