В павшем перед отцом и тем, кому он служит, Средиземье останутся лишь они, и другие порождения Тьмы, и дым Роковой горы застит солнце, как в Мордоре. Силмэриэль вздрогнула и ухватилась за каменный уступ, впитывая взглядом тусклое, но пока скрываемое лишь разорванными ветром серыми облаками солнце живого мира.
Неужели отец прав, презрительно называя ее полукровкой, неспособной сродниться ни с одной из слившихся в ней сущностей? И она никогда не поймет, чего хочет, одновременно восхищаясь и темным искусством отца, искренне желая быть его ученицей, помощницей и наследницей, и красотой неискаженного мира? Люди вызывали в ней зависть и неприязнь, мстительное желание добавить страха и страданий в их беззаботно краткую жизнь, а орки сильнейшее отвращение.
Тебе просто не хватает любви, Силмэриэль! Она отличает людей… и тебя от исчадий мрака. Ты умеешь и хочешь любить… Но ты не найдешь ее на вершине Ортханка, дочь Курумо.
Проклятье! Ноги опасно заскользили по обледеневшему полу, чуть было не дойдя до края. Инстинктивно удержав равновесие взмахом руки, Силмэриэль окончательно поняла, что совсем не желает небытия — человеческая радость и облегчение затопили грудь пьянящим теплом. Любовь… легко сказать. Почему она только всех ненавидит, особенно влезающих в сознание без спроса?
Кто… это еще такой? Опять приехал незванным… ему же хуже. Силмэриэль напрягла зрение, вглядываясь в фигуру в темно-сером плаще с не таким красивым, как у ее отца, больше похожим на обычную толстую палку посохом. Светлый… слишком светлый. Соприкосновение с его сознанием оказалось раздражающе неприятным… и в то же время согрело почти неведомым ей чем-то, что дарят друг другу смертные, до боли раздражая незаслуженным счастьем.
«Обойдусь без твоих советов… Олорин! — Имя появилось в мыслях само собой, заставив досадливо нахмуриться. — Ты напрасно приехал»… Ай!
Едва произнеся последние слова, Силмэриэль схватилась за готовую расколоться от неожиданной боли голову — внутри словно зашевелился раскаленный докрасна стальной прут. Это уже папа любимый… и до того любящий, что словами не передать. Закрываться от него надо… всегда и как можно сильнее. А от не в добрый час приехавшего светлого мага она хочет закрыться… или пусть скажет хоть что-нибудь новое?
Тебе нужна отцовская любовь, Силмэриэль, а не любовь смертных мужчин, именно ее ты отчаянно хочешь… и злишься на весь мир, не получая.
«Проклятье! — выругавшись сквозь зубы, Силмэриэль изо всех сил ударила кулаком по гладкой черной стене, разбив в кровь костяшки пальцев, и отвернулась навстречу перехватывающему дыхание колючему ветру, без следа сдувшему с ресниц унизительные слезы. — Гори ты в Ородруине!»
Она и без проклятого светлого мага знает, что отец не любит ее и никогда не полюбит. И давно смирилась с тем, что это невозможно — предавшиеся Тьме не умеют любить. Он приехал издеваться над ней?
— Гэндальф Серый торопится в Изенгард, чтобы спросить моего совета? — Голос отца звучал спокойно и непринужденно, с, казалось, искренним радушием. И он даже не наказал ее… за попытку подслушать разговор.
Ты не настолько умен, как кажешься, Оло… Гэндальф, если так.
Донести свои слова до заезжего волшебника Силмэриэль больше не пробовала, стараясь лишь как можно быстрее преодолеть нескончаемое спиральное переплетение ступеней.
— Почему ты скрываешь ото всех свою прекрасную дочь, Курумо? — Блекло-серые глаза светлого мага обезоруживающе мягко оглядели ее из-под седых кустистых бровей, заставив запнуться. — Силмэриэль давно пора увидеть мир… и позволить ему на себя посмотреть.
Остатки злости и раздражения, поддерживавшие силы, вытекли, как вода из прохудившегося сосуда. Силмэриэль машинально коснулась пальцами кончика носа, выдающего ее несовершенство полукровки… Гэндальф не только недостаточно мудр, но и подслеповат, встреча с отцом плохо кончится для него.
Она же ужасно выглядит, хуже чем когда бы то ни было — приводить себя в порядок после отцовских побоев и долгих часов (или дней) в подземелье не было ни сил, ни желания. И незачем… отец в последнее время оставил свои привычки касаться ее, хвала Эру, может, так дольше не вспомнит. Поэтому, наконец заглянув в зеркало, Силмэриэль лишь криво улыбнулась, оценив масштабы бедствия, и, еще больше возненавидев все, пошла полюбоваться Мглистыми горами.
— Ты ведь не за этим пришел, верно… мой друг?
Не удостоив ее взглядом, отец слегка коснулся плеча Гэндальфа, приглашая пройти в кабинет. За возможность подслушать их разговор Силмэриэль отдала бы все на свете… может, если чутье не обманывает ее, речь зайдет о занимающих в последнее время все мысли отца темных и странных делах, и он поведет гостя к Палантиру? Проскользнуть незаметно в кабинет было совершенно невозможно, но…
