Силмэриэль с ужасом и восхищением смотрела на произнесшего невозможно дерзкие слова Гэндальфа и пылающие гневом глаза окончательно утратившего невозмутимость отца. Она могла сказать ему такое лишь в стыдливо убегающих под утро снах, а безумца в сером плаще не напугали ни наглухо закрывшиеся двери, ни готовая разгореться стеной всесжигающего пламени темная ярость.
Берегись… Олорин!
Прежде чем она успела прикоснуться к сознанию серого мага, удар отцовского посоха — Саруман не бил Гэндальфа наотмашь, как ее, а использовал против более достойного соперника темное колдовство — заставил его отлететь к дальней стене и со стоном сползти на пол, еле удерживая в руках посох.
Да!
Сладкое злорадство пробежало холодком вдоль спины, заставив замереть сердце — серый маг не сдался так просто. В следующее мгновение уже отец потерял равновесие и растянулся на полу… ради того, чтобы такое увидеть, стоило жить двести лет, и умереть сегодня. Силмэриэль и представить не могла, что это возможно, он не так уж и неуязвим?
— Гэндальф!
Теперь точно все кончено… пути назад нет и не будет. Какая добрая или злая сила заставила ее выкрикнуть это, когда новый отцовский удар до крови из носа припечатал Гэндальфа к стене?
Саруман вздрогнул и обернулся, злое торжество в его взгляде сбилось, сменяясь недоумением, и… с трудом приподнявшемуся серому магу все же хватило сил для еще одного удара. Выпавший из руки отца посох откатился чуть в сторону, мгновенно притянув к себе взгляд… в дергающемся и ускользающем в темноту, как после целой бутыли проклятого растворителя мире он был единственным до боли ясно видимым светлым пятном.
— Я устала стараться… папа!
Пальцы уже судорожно сжимали безупречно гладкое светлое дерево… она теперь ни за что не разожмет их… даже после смерти тела, и пока рука не сгорит дотла в проклятом темном пламени.
— Ты…
— Да!
Обещающий все возможные в этом мире муки взгляд отца не тронул, и не напугал, последние остатки страха разлетелись на стремительно тающие на солнце осколки, как подернувший осеннюю лужу первый тонкий лед под ногами. Он не накажет ее… больше никогда, а если и… Плевать, все нестрашно и неважно после того, как она накажет его… сейчас.
Спина вплотную прижалась к спине все же сумевшего подняться на ноги Серого мага, гладкое чуть тепловатое на ощупь древко послушно лежало в ладони, не пытаясь обжечь или поразить молнией самозваную новую хозяйку. Одновременно леденящее и обжигающее исступление туманило голову, бушуя пожаром в крови, готовое вот-вот смениться всепобеждающей неконтролируемой тьмой.
— Так тебе и надо, папа! Гори в… Тангородриме!
Что это, кстати? Надеюсь, что-то плохое.
Невидимые иголочки, вперемешку разогретые и ледяные, кололи кончики пальцев. Магия… или заполняющая глаза и душу Тьма — неважно — потекла сквозь них, ударяя молнией с похожего на любимую вершину Ортханка наконечника посоха. Смешиваясь с бьющим из посоха Гэндальфа ослепительно белым разрядом прежде неведомая ей самой сила легко оторвала отца от пола и бешено закружила, заставляя лететь все выше под потолок.
— Ты не сможешь удерживать его там вечно, Силмэриэль, чары неизбежно ослабеют и… — Гэндальф, сгорбившись, оперся на посох, чуть дрожащей рукой вытирая лоб. Засыхающая кровь, как и у нее, испачкав губы и подбородок, запятнала темно-серый плащ.
— Предлагаешь убить его, Гэндальф? — криво улыбнулась Силмэриэль, стараясь не погрузиться с головой во все сильнее захлестывающую Тьму. Тогда она станет не вполне собой, а чем-то иным, и сможет сделать… она пока только отчасти представляет, что.
— Нет! — Серый маг содрогнулся всем телом и поморщился, неосознанно отодвигаясь чуть в сторону, с видимым усилием не отводя взгляда от ее залитых чернотой глаз. — Тебе лучше покинуть Изенгард, Силмэриэль, или он страшно отомстит… за предательство.
— А ты осуждаешь меня… светлый?
«Лицемер», — с раздражением добавила про себя Силмэриэль. Настроение почему-то начало слегка портиться, как заветривается и прогоркает забытый на столе кусок сыра, только намного быстрее.
— Нет. — Серый маг наконец сумел искренне, хотя и совсем слабо улыбнуться ей. — Я только хочу дать тебе добрый совет, и поблагодарить за помощь. У тебя были свои причины так поступить, и Саруман… пожал им же посеянные плоды.
— Я никуда не уйду, Гэндальф, мой дом здесь. — Силмэриэль бросила на него тяжелый взгляд исподлобья, неприязненно кривя губы. — А тебе давно пора… продолжить свой путь и больше не возвращаться. Я помогла тебе, но…
Терпеть не могу таких светлых магов, как ты.
Она обязательно почувствует себя лучше, и скоро, ей просто нужно смыть засохшую кровь… отовсюду, расчесать волосы, выбросить пришедшее в негодность платье, выпить вина и поспать… несколько дней.
— И я еще не закончила… с ним.
