Через пару минут после ухода Ниши слышу, как открывается задняя дверь. Стою в дверях своего кабинета – каждый мускул напряжен в ожидании. Молюсь, чтобы она оказалась одна.
– Дженни?
– Давай сюда, – отзываюсь я. Мой голос звучит громко, хоть я и стараюсь говорить потише. Возвращаюсь внутрь, встав на противоположной стороне смотрового стола. Мой телефон лежит на нем, частично скрытый и уже поставленный на запись.
– В чем дело? Вы что-нибудь нашли?
Ее лицо – маска беспокойства, и теперь, учитывая то, что я знаю, понимаю, что всю ночь она водила меня за нос. Эби не хотела, чтобы я нашла Оливию, – желала убедиться, что я этого не сделаю. Поняла, что мы оказались в нужном месте, а затем аккуратно перенаправила нас подальше от него.
–
Она хмурит брови.
– Э-э… Вы позвонили и попросили здесь с вами встретиться…
– Нет. Я не про то, почему ты сейчас здесь. Почему ты так поступила со мной? Я не понимаю.
– Послушайте, Дженни, это была долгая ночь… Вы устали. В ваших словах нет никакого смысла. Наверное, вам стоит вернуться домой и немного поспать.
Смеюсь.
– Хорошая попытка. Знаешь, я и вправду не ожидала, что так выйдет. Ничего из этого. Я ни разу не заподозрила тебя.
– Не заподозрили меня?.. Господи, Дженни! О чем это вы?
– Теперь ты уже можешь перестать изображать милую, невинную Эби, лапочка, – говорю я. Гнев переполняет все мое тело; я кладу обе руки ладонями на стол, чтобы унять дрожь. – Кто ты на самом деле?
То ли потому, что она понимает, что притворяться уже не стоит, то ли из-за того, что все равно намеревалась сейчас признаться, маска спадает, и Эби одаривает меня лукавой улыбкой и пожимает плечами.
– Ну, я могла бы задать точно такой же вопрос вам, – говорит она, не делая никаких попыток защититься.
– Да, могла бы. Только вот я не пыталась обвинить тебя в похищении.
– Похищении? – На лице у нее неподдельное замешательство.
На долю секунды мне кажется, что я что-то не так поняла. Может, она виновна только в том, что оставляла искалеченных животных у меня на крыльце, и ни в чем другом?
– Вы хотите сказать, в убийстве, – продолжает она. – Вы похитили Оливию и убили ее точно так же, как ваш отец убил каждую из своих пяти известных жертв.
Плевать мне на то, как она произносит «известных жертв»! Как будто могли быть и другие, которых так и не нашли. Должна признать, эта мысль крутилась у меня в голове в течение многих лет после того, как я узнала, что сделал отец, но психологи и им подобные были уверены, что убитых женщин было всего пять, не больше. Они сказали, что это был бы не его «почерк». Он любил, чтобы люди видели, что он сделал. Нашли этих мертвых женщин. Не было никаких намеков на то, что там были и какие-то неизвестные жертвы. Хотя в случае с последним убийством, прежде чем отца поймали, было высказано предположение, что его
Я не могу сейчас об этом думать. Нельзя позволять Эби отвлекать меня от того, что происходит здесь и сейчас. И того, что она сделала. Предполагаю, как и сказала Ниша, она догадалась, что я записываю наш разговор, поэтому не собирается так легко сдаваться. И хотя Ройшин и Ниша, скорее всего, смогут доказать, что Эби солгала касательно своих личных данных и что ее видели разговаривающей на публике с моей матерью, ничто из этого не является подготовкой к убийству. Я все еще остаюсь главным подозреваемым, поэтому мне нужно заставить ее признать, что это она стоит за всем этим.
Хотя, может, у меня и вправду есть преимущество. Эби не знает, что Оливию нашли. Ее план, видно, состоит в том, чтобы убить Оливию – если она хочет, чтобы все выглядело так, будто я пошла по стопам своего отца. Если я буду осторожна, то смогу заставить ее признаться в своих намерениях, а затем и запаниковать – сказать, что время уходит, что я уже вызвала полицию, вынудив ее тем самым отправиться в подземное убежище, дабы убедиться, что Оливия уже мертва от обезвоживания, или же по-быстрому прикончить ее, прежде чем та сможет опознать ее как свою похитительницу. Таким образом, Эби напрямую уличит себя, отправившись на место преступления, и у меня будут веские доказательства, подтверждающие все это – на случай, если она скажет, что видела меня там раньше и заподозрила, что это дело моих рук, поэтому и пошла проверить.
– Ты так отчаянно нуждаешься во внимании, что хочешь продолжить дело моего отца, Эби?
– Я не понимаю, что вы имеете в виду, Дженни. Я даже не знаю, кто ваш отец. Вы никогда о нем не рассказывали. – Она улыбается, затем обводит взглядом комнату. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Эби явно не может засечь мой телефон.
– Ты ведь знаешь, что он хотел, чтобы его поймали, не так ли? – Продолжаю говорить о своем отце, надеясь, что это подтолкнет ее к тому, чтобы наконец сказать правду. – Он убил этих женщин в уединенном месте, но выставил их тела на всеобщее обозрение, чтобы их было легко обнаружить.
– Вы тоже собираетесь так поступить, Дженни?
